Ну и черт с этим. Гавот не собирался причинять никакого вреда командору Принсепу; Кристоферу слишком нравилось его общество.
Еще Гавот понял, когда ему предоставилась возможность остановиться и спокойно подумать, что если он выживет и когда-нибудь вернется к тому, что люди называют цивилизацией, то вполне возможно, что его и вправду захотят наградить медалью, — только вот медаль эту принесут к нему в камеру. На самом деле у него не было никаких оснований рассчитывать на прощение. Ни одно человеческое общество не потерпит того, что совершил он, Гавот. А, да пошло оно все к чертям! Он не терял ничего, кроме свободного доступа в космопорт. А в настоящий момент ему очень нравилось катиться на гребне волны и наблюдать, чем удивит его Вселенная в следующую минуту.
Ну а пока Кристофер Гавот искренне наслаждался отношением товарищей по команде. Единственной заботой оставшихся на флагмане людей стало откровенное желание жить, а для этих условий он был вполне неплохим спутником.
По крайней мере, на настоящий момент. Гавот прекрасно осознавал, насколько быстро могут изменяться взаимоотношения.
После короткого перерыва, отведенного на отдых и сборы, Гавот следом за Принсепом явился на летную палубу — она здорово пострадала от обстрела, как и другие части флагмана, — и забрался в одну из двух пригодных к использованию спасательных шлюпок.
Два человека в спасательной шлюпке, равно как и все, оставшиеся на борту флагмана, нервно посматривали в сторону огромного берсеркера — ну, или в сторону той туши, которая когда-то была берсеркером. Наполовину искореженная гора металла по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Если берсеркер и следил за маленькой шлюпкой, движущейся к яхте, то людям об этом известно не было.
Когда крохотное суденышко подобралось к яхте, Принсеп и Гавот отчетливо рассмотрели написанное на борту название — «Призрак». Древняя яхта Дирака почти не уступала в размерах изрешеченному флагману, но по сравнению с берсеркером оба судна выглядели карликами.
Посреди пути наступил странный момент, когда двое мужчин молча обменялись взглядами, в которых сквозило взаимопонимание. Гавот видел страх в глазах Принесла, но сам он после сражения уже ничего больше не боялся. Обычно с ним такое бывало, если Кристофер ввязывался в какое-то предприятие, вызывавшее у него возбуждение. Гавот стремился идти вперед ради собственных интересов. Ему хотелось увидеть, что творится на борту безжизненной на вид яхты. Его всегда притягивала опасность. И еще Гавот совершенно не желал умереть, покорно сложив лапки.
Если существует какой-нибудь способ выбраться из этой ситуации, то найти его можно, лишь двигаясь вперед. Повинуясь безотчетному порыву, Кристофер сказал:
— Я рад, командор, что вы выбрали своим спутником именно меня.
Принсеп медленно кивнул:
— Я так и подумал, что вам это может понравиться. И вы хорошо управляетесь с оружием. Лучше, чем кто-либо из нас.
Гавот постарался напустить на себя скромный вид.
— Мне очень жаль, что с Бекки так получилось. Я знаю, что вы были близки.
Гавоту стало как-то не по себе.
Командор выключил радио, чтобы наверняка убедиться, что их не услышит никто извне, потом спокойно добавил:
— Нет, Гавот, я не боюсь, что вы попытаетесь меня убить.
— Что?
— По крайней мере, пока что не боюсь. Во-первых, я прекрасно вижу, что вы решили пока что поработать на моей стороне, а во-вторых, достаточно велика вероятность, что мы скоро так или иначе будем мертвы. Но на нынешний момент мы с вами составляем отличную команду. Меня не беспокоит, что вы делали до того, как оказались на моем корабле, и я не желаю этого знать.
— Я — убить вас? О чем вы, командор? — Но, произнеся эти слова, Гавот понял, что они звучат фальшиво. Ему сейчас было не под силу изобразить надлежащее потрясение и изумление. Пожалуй, его попытка одурачить спокойно наблюдающего за ним командора была недостаточно проникновенной.
Подвести маленькую шлюпку к яхте и причалить к одному из шлюзов удалось без особых затруднений. Швартовка прошла нормально.
Несколько секунд спустя Гавот и Принсеп с оружием на изготовку уже стояли в шлюзе. Внешняя дверь шлюза закрылась у них за спиной, а впереди открылась внутренняя. «Здесь должна быть ловушка, возможно, первая из них. Вот сейчас дверь откроется, а за ней окажется берсеркер, готовый убивать…»
Но внутренняя дверь преспокойно отъехала в сторону, и за ней ничего не обнаружилось. Ничего, кроме обычнейшего коридора. Коридор уходил вправо и влево, был нормально освещен, ориентирован в соответствии с корабельной гравитацией, и в нем, судя по показаниям встроенных в скафандры гостей датчиков, поддерживалась нормальная атмосфера.