— А что, в этом кто-то сомневается? — огрызнулась доктор Задор. — Вы сказали, что вы доброжилы, — значит, доброжилы. Я охотно в это верю.
Ховелер поймал себя на том, что не сдержался и тоже пробулькал несколько выразительных эпитетов.
Кэрол испустила истошный вопль и внезапно ринулась на Анюту — так, что та даже покачнулась, хотя и была значительно выше нападавшей. Кэрол захватила доктора Задор врасплох и острыми ногтями впилась ей в лицо.
Но прежде чем она успела нанести серьезные повреждения противнице, вдело вмешался Ховелер. Он отшвырнул Кэрол так, что та не удержалась на ногах и упала. Тогда Скарлок в свою очередь толкнул Ховелера:
— Не трогай ее
— Сначала скажи ей, чтобы она не трогала нас! И люди разошлись, обмениваясь ругательствами.
Несколько часов спустя между ними продолжал царить худой мир. Ховелер и Задор шепотом обсудили этот вопрос. У них появились сильные подозрения, что, возможно, Скарлок и Кэрол сами нашли берсеркеров и добровольно к ним присоединились.
— Как ты думаешь, может, берсеркеры и от нас ждут того же?
Анюта вскинула голову:
— Как ты думаешь, часовой нас подслушивает?
— Не сомневаюсь. Мне плевать. Может, услышит что-нибудь, что ему не придется по вкусу, — для разнообразия. А вот что меня на самом деле пугает, так это то, что я, кажется, понимаю теперь, как люди становятся доброжилами. Ты когда-нибудь думала об этом?
— Как-то нет, а что?
Было несколько моментов, когда Скарлок вроде бы пытался найти общий язык со второй парой. Кэрол же, похоже, слишком глубоко ушла в себя, и ее не волновало, найдет она общий язык с кем бы то ни было или нет.
— Послушайте, все мы здесь — пленники, — сказал Скарлок.
Ховелер кивнул, продолжая, впрочем, оставаться настороже.
— Слушай, а машины не говорили вам, что они собираются с вами делать? Или с нами?
— Нет. — Потом по лицу Скарлока скользнула страдальческая улыбка. — Но мы с Кэрол собираемся им подыгрывать. В нынешних обстоятельствах это единственный выход.
А тем временем на разнообразных базах, в многолюдных городах и всяческих поселениях на обитаемых планетах Иматранской системы кипела бурная деятельность. Большая часть совершаемых действий была просто бестолковой, а все прочее слишком запоздало. Станцию было уже не спасти. Конечно, известие о нападении берсеркера молниеносно разлетелось по всем планетам системы — через какие-нибудь несколько часов об этом знали все. Правительства планет поспешили оказать помощь пострадавшему планетоиду, но их возможности были ограниченны.
Зато, правда, этот инцидент мгновенно подтолкнул правительства к выработке единой военной доктрины и созданию единого командования вооруженными силами. Наконец-то все планеты системы объединили свои усилия в этом вопросе.
Но никаких боев за этим не последовало, причем по самой банальной причине — иматранцы не располагали сейчас военными кораблями, способными выдержать бой с этим берсеркером. И берсеркер неумолимо, но аккуратно увлекал захваченную станцию все дальше и дальше.
Через несколько часов после нападения единственными свидетельствами происшествия остались лишь некоторое количество убитых и раненых людей, выжженные отметины на поверхности планетоида и быстро слабеющие электромагнитые сигналы, включая световые волны…
Ах да, еще было некоторое количество плавающих в Космосе обломков: останков человеческих кораблей и небольших берсеркеров — все, что осталось после короткого, но яростного боя.
И еще некоторое количество записей, по возможности полно описывающих беспримерно дерзкое нападение.
ГЛАВА 3
Во сне, который казался одновременно и затянутым, и повторяющимся, леди Женевьеве постоянно виделся ее спаситель. Фигура в скафандре, под пластиной шлема не видно лица. Высокий, суровый и сильный мужчина, который заключил ее в объятия, предлагая помощь и защиту, предлагая спасение от…
Возможно, от всего, кроме скверных снов.
А потом из переговорного устройства скафандра раздался его голос и снова назвал имя, как раз перед тем как…
Николас Хоксмур. Да, именно так его и зовут.
Тогда, на борту гибнущего курьера, леди Женевьева радостно приветствовала своего спасителя. Пьянящая радость возвращения к жизни подтолкнула ее распахнуть объятия чертовски талантливому, удачливому и прославленному Николасу Хоксмуру. Какую-то долю секунды он смотрел на леди Женевьеву то ли с нерешительностью, то ли с удивлением. А потом закованные в скафандр руки бережно сомкнулись вокруг нее.