На самом деле, как позже признался Хоксмур своей возлюбленной, ему удалось найти очень мало сведений о том, как в действительности выглядели эти внутренние комнаты много веков назад, — по правде говоря, его это особо и не интересовало. Его прежде всего очаровывала идея воспроизвести аббатство в целом, уделяя особое внимание кладке и отделочным работам — во всяком случае, до последнего времени.
Теперь Женевьева сидела в удобном современном кресле. Каменные стены были увешаны гобеленами с абстрактными рисунками. Окна располагались слишком высоко, чтобы через них можно было увидеть, что находится снаружи.
— Какой этот храм странный, — заметила она.
— Он очень стар.
— Вы здесь живете?
Хоксмур по-прежнему продолжал стоять и внимательно наблюдать за малейшими оттенками поведения Женевьевы. Сейчас его каблуки постукивали по каменному полу, проглядывавшему между двумя толстыми шерстяными коврами современного вида.
— Полагаю, я провел здесь больше времени, чем в каком-либо другом месте.
— А в честь какого бога или богини он был построен?
— В честь единого Бога. Христианского Бога. Вы принадлежите к какой-нибудь конфессии, моя госпожа?
Женевьева покачала головой, и ее медного отлива кудряшки заплясали.
— На самом деле нет. Когда я была ребенком, мои родители резко расходились во мнении по вопросам религии. Мой отец — монотеист, а мать была… трудно сказать, кем именно она была. Она умерла пять лет назад.
— Простите, я не знал.
— Скажите, я правильно поняла: весь этот великолепный храм теперь принадлежит вам?
— Да, думаю, я могу так сказать. — Хоксмур присел в другое кресло, откинулся на спинку и театрально повел рукой. — Все, что вы видите вокруг, принадлежит мне. А значит, все это — к вашим услугам.
Женевьева провела рукой по ткани, которой было обтянуто ее кресло, и ощущение ей не понравилось — в нем снова было что-то не правильное.
Хоксмур тем временем внимательно смотрел на леди, вцепившись в резные подлокотники. Его взгляд показался Женевьеве странно беспомощным.
— Чувства, которые я испытываю к вам, моя госпожа, они куда больше, чем я способен описать. Я понимаю, что, с вашей точки зрения, мы только что познакомились, но… точнее всего будет сказать, что я боготворю вас.
Пытаясь хоть как-то осмыслить это заявление и придумать, что тут можно ответить, Женевьева подняла глаза и на мгновение пришла в замешательство — она случайно скользнула взглядом по открытой двери в дальней стене и заметила за ней вполне современный плавательный бассейн. Бассейн был выложен сине-зеленым кафелем и окружен металлическими бортиками, да и освещение там было вполне современным.
— Я вижу, вы заметили бассейн? Это своего рода мой эксперимент. Я добавил этот штрих, когда подумал, что, возможно, в один прекрасный день вы…
— Ник! — перебила его Женевьева, и Хоксмур мгновенно умолк. Женевьева понятия не имела, что она должна — или хочет — теперь сказать. Все, чего ей хотелось, — это как-нибудь замедлить ход событий.
— Да, леди Женевьева. Женни. Я могу называть вас так?
— Конечно. Почему бы нет? В конце концов, вы ведь спасли мне жизнь.
— Женни… Я не стану говорить о своих чувствах и перекладывать этот груз на ваши плечи. Сегодня — не время. Мы поговорим об этом как-нибудь попозже.
— Чувства — это важно, — наконец произнесла Женевьева.
— Да. О да! — Хоксмур торжественно кивнул.
— Ник, а мы действительно находимся на Земле?
— Я не очень понимаю, что такое «действительно», — но большинство людей на ваш вопрос ответили бы, что мы с вами сейчас не на Земле.
— Понятно. Спасибо. Ник, а вы на самом деле бывали на Земле?
— Нет. Хотя, возможно, и бывал.
— То есть как? Вы что, не знаете?
— По-своему знаю. Но мне придется вернуться все к тому же вопросу, который пересекается с вопросом о важности чувств: а что такое «действительно»? Что такое «на самом деле»?
Ник как-то сумел окружить Женевьеву защитной стеной неведения, и она сама с радостью приняла такую защиту, но теперь страх понемногу начал просачиваться сквозь нее — а для Женевьевы страх всегда воплощался в виде мышей или крыс.
Хотя ничего конкретного по этому поводу не было сказано, Женевьева начала осознавать, что этот человек хочет как можно дольше быть ее единственным кавалером и товарищем. Ей тут же захотелось надавить на Хоксмура и добиться от него конкретных ответов. Что на самом деле собой представляет это место — аббатство? Но в то же самое время страх заставлял ее уклоняться от любого конкретного ответа, который мог бы дать Ник.