— И никогда не смогу к ним присоединиться. Благодарю, не нужно. Лучше просто приходите ко мне, когда у вас будет появляться свободное время, Ник. И вы должны, просто обязаны постараться принести мне какие-нибудь хорошие новости
— Я так и сделаю.
И Хоксмур ушел. Переместил свое сознание в другое место, скользнув по электронным схемам, и с новым рвением принялся за работу. Она не хотела, чтобы он уходил. Прежде чем покинуть леди, Хоксмур сделал то немногое, что он мог сейчас для нее сделать, — показал Женевьеве, как переводить себя в состояние сна.
Такая дикая — и совершенно несправедливая, насколько это представлялось Нику, реакция со стороны любимой женщины вызвала у Хоксмура горькое разочарование, хотя он и говорил себе, что не имеет на это права. Ведь он собирался предложить ей счастливое будущее. Кроме того, Хоксмур до глубины души — то есть до самых глубинных уровней программирования — был уверен, что требование Женевьевы вернуть ей плоть невыполнимо. В его безукоризненной памяти не хранилось ни единого упоминания о случае, когда оптэлперсона (власти называли этим термином обе разновидности электронных личностей), искусственная по происхождению или списанная с человека, была бы успешно переписана в живой органический мозг.
Женни изо всех сил старалась освоиться со своим новым положением. Следующая их встреча с Хоксмуром состоялась через несколько минут реального времени — того, которое считают реальным существа из плоти. При этой встрече Женевьева постаралась дать понять, что сожалеет о своей несдержанности и неблагодарности. Леди настойчиво повторила, что действительно благодарна Нику за то, что он спас ее, прибегнув к единственному имевшемуся у него способу. Женевьева согласилась, что даже такое призрачное существование среди призрачных теней все же лучше — наверняка лучше, — чем окончательная смерть.
Леди так старательно повторяла свои доводы, что у Ника возникло впечатление, будто она прежде всего пытается убедить в этом себя.
Хоксмур был счастлив услышать выражения благодарности со стороны Женевьевы, но он до сих пор чувствовал себя глубоко уязвленным тем, что женщина, которую он любил, отвергла его мир, все его существование. Он все еще продолжал боготворить эту женщину — и сейчас, когда она стала такой же, как сам Хоксмур, его поклонение только усилилось. Если, конечно, существо, в которое превратилась Женевьева, можно было по-прежнему называть женщиной, — а Хоксмур готов был поклясться, что так оно и есть, — и если слово «поклонение» могло должным образом описать его чувство.
Может, его следовало бы назвать любовью? Доступные Хоксмуру банки данных и тревожный, загадочный оттенок, который, если исходить из имеющихся данных, постоянно принимало это слово, заставляли Ника думать, что найти точное определение будет не так-то легко.
Он знал, что некоторые люди вообще стали бы настаивать, что его чувства — это всего лишь стремление одной программы к другой.
В некоторых вопросах Хоксмур был весьма робок и застенчив, и он не решился бы объяснить это леди Женевьеве, но его чувства к ней расцвели задолго до того, как он получил хоть малейшую возможность их выразить. Все началось тогда, когда Ник впервые увидел ее портрет, — за много месяцев до злосчастного путешествия леди Женевьевы в Иматранскую систему.
Теперь леди Женевьева пробыла в мире Хоксмура достаточно долго, чтобы стало необходимым объяснить ей разницу между восприятием и взаимодействием. Ведь если хорошо подумать, любое другое существо, будь оно материальным или оптэлектронным, для тебя всего лишь образ. Что ты о нем знаешь, кроме своего представления о нем?
Во время следующего посещения аббатства Хоксмур предпринял еще одну попытку. Похоже, леди тронули его мольбы и доводы. Женевьева признала, что Ник тоже нравится ей, вправду нравится. Но она с прежним упорством продолжала настаивать, что тело ей необходимо. Леди предупредила Хоксмура, что в этом вопросе никакой компромисс невозможен. Ей нужен курс лечения, восстановление тела, и как можно быстрее. Почему он еще не работает над этой проблемой?
Когда Хоксмур предпринял еще одну попытку, очень осторожную, убедить леди отказаться от этого требования, она снова начала выказывать признаки безрассудной паники и срываться в слезы.
При таких обстоятельствах Нику пришлось обещать все, что было угодно Женевьеве. Поэтому он сдался на настойчивые требования леди и торжественно поклялся, что сделает все, что в его силах, лишь бы вернуть Женевьеве то, что она называла настоящим телом, — из той же плоти, которой она обладала от рождения, такое же здоровое и красивое, как прежнее, и вообще удовлетворительное во всех отношениях. И еще Хоксмур поклялся, что непременно добьется успеха.