Но это не имело значения. Фрэнк, слившись при помощи шлема с автопилотом яхты, уже позаботился о защите яхты. И ни один выстрел берсеркера так и не достиг цели.
Дирак выразил восхищение искусством полковника, спасшим и корабль, и его экипаж. Маркус коротко поблагодарил и слегка изменил курс, чтобы подвести яхту точно к громаде биостанции. В отличие от берсеркера и «Призрака» корпус станции до сих пор был целехонек.
Берсеркер больше не увеличивал скорость — по крайней мере, после того как устроил засаду. Он продолжал двигаться по прямой, лишь иногда немного смещаясь из стороны в сторону. Видимо, автопилот маневрировал, избегая столкновения с крупными скоплениями плотной материи. Фрэнку не составляло ни малейшего труда идти след в след за берсеркером и его добычей. Теперь между яхтой и биостанцией было всего несколько сотен метров.
«Призрак» пристроился к станции таким образом, что ее корпус находился как раз между ним и берсеркером и мешал — или так только казалось? — берсеркеру пустить в ход тяжелое оружие.
— Свяжите меня с ними! — решительно потребовал премьер.
Кто-то из политических советников премьера попытался возразить:
— Радиосвязь со станцией? Вы полагаете…
— Да, я полагаю, что на борту этого судна все еще находятся живые люди. Именно поэтому мы и оказались здесь — вы, случайно, об этом не забыли? А теперь давайте проверим, смогут ли они отозваться.
Возможно, кое-кому из присутствующих эта идея показалась нелепой. Но никто не осмелился сказать этого вслух.
— Приказ ясен. Сейчас попытаемся наладить связь. Эй, на станции! Есть там кто живой?
В ответ раздалось лишь потрескивание.
— Ну что ж, не повезло. Что же касается берсеркера, то я бы, судя по его поведению, сказал, что чертова машина умерла. Должно быть, он при налете получил несколько тяжелых повреждений и они его доконали. А вот если он не умер, то вполне вероятно, что в самом ближайшем будущем умрем мы.
Фрэнк, пользуясь поддержкой Дирака, принялся настойчиво утверждать, что нужно держаться как можно ближе к станции, так, чтобы ее корпус работал щитом и закрывал яхту от обстрела со стороны явно более мощных орудий берсеркера.
Очередная попытка наладить радиосвязь тоже провалилась. Дирак отнесся к этому довольно спокойно, лишь кивнул. Он явно обдумывал следующий шаг.
— Что ж, я направляюсь на станцию. В этот поход отправились только добровольцы, и потому я думаю, что все, кроме раненых, пойдут со мной. У нас достаточно малых судов. Ник, на время моего отсутствия принимаешь командование.
— Есть, сэр.
— Фрэнк, я хочу, чтобы вы вели катер-разведчик.
— Разумно. — Полковник Маркус передал управление яхтой Николасу. Правда, за ней приглядывал еще и собственный компьютер «Призрака».
Кенсинг, который как раз отстегнул ремни и встал из амортизационного кресла, посторонился, чтобы пропустить Фрэнка. Заключенный в ящики человек развернулся — весьма ловко, несмотря на то что в рубке было многолюдно и тесно, — и энергично выкатился в коридор, а оттуда двинулся в сторону ангара, где ждал специально подготовленный катер, Кенсинг последовал за полковником. Молодой человек неожиданно понял, что боится, как не боялся еще никогда в своей жизни. Сандро сам не понимал, чего именно страшится: того, что его вскоре могут убить, или того, что он вскоре узнает правду о судьбе Анюты. Да и так ли это было важно — точно знать причину?
Один настоящий катер-разведчик, два курьера и два легковооруженных катера — до прискорбия маленьких. Итак, если не считать трех не подходящих для данного случая спасательных шлюпок, у «Призрака» было пять пригодных для высадки малых судов. Они легко укомплектовывались экипажем за счет членов команды «Призрака», по четыре-пять человек на судно.
За его долгую карьеру премьера Дирака обвиняли во многих прегрешениях, но в трусости — никогда. Премьер намеревался лично вести один из кораблей. Это было курьерское судно, слегка модифицированное, но куда менее пригодное к бою, чем катер-разведчик, который должен был пилотировать Фрэнк.
Когда команды малых судов были укомплектованы, премьер быстро отдал Николасу Хоксмуру еще несколько распоряжений и передал ему командование яхтой — предположительно, как самому здравомыслящему существу из остающихся на последнем из боевых кораблей премьера.
На самого Николаса Хоксмура такое решение премьера произвело немалое впечатление. Можно даже сказать, что Ник был тронут. При этом Хоксмур почувствовал некоторые угрызения совести — особенно после того, как премьер отключил свой интерком и сказал Нику, что доверяет безоговорочно лишь ему, потому что уверен, что Ник не струсит и не сбежит.