«После устранения двух преступников-больболистов», – пишет Тоби. Это звучит так, словно их убрали, как мусор. Тоби размышляет, согласуется ли подобный тон с ее положением Евы Шестой, решает, что нет, но в тексте ничего не меняет.
«После устранения двух преступников-больболистов я, Рен, Шеклтон, Аманда и Крозье пошли назад в «НоваТы» по лесной тропе. Мы дошли до дерева, на котором больболисты подвесили бедного Оутса с перерезанным горлом. От него мало что осталось – его ассимилировали вороны и Бог знает кто еще, – но Шеклтон залез на дерево и перерезал веревку, и они с Крозье собрали кости своего младшего брата и сложили их в простыню.
Затем настало время компостирования. Свиноиды пожелали оказать нам услугу и отнести Адама и Джимми на место – в знак дружбы и межвидового сотрудничества. Они собрали цветы и ветви папоротника и покрыли ими тела. Потом мы отправились процессией на место компостирования под пение Детей Коростеля».
«…которое отчасти действовало на нервы», – добавляет она. Но потом вспоминает, что Черная Борода уже совсем хорошо пишет и, может быть, когда-нибудь прочтет ее записи, и вычеркивает эти слова.
«После короткой дискуссии свиноиды поняли, что мы не собираемся есть Адама и Джимми и не желаем, чтобы это делали свиноиды. Они согласились. Оказалось, что у них сложные правила на этот счет: беременные матери могут съесть мертвых детенышей, чтобы обеспечить белком растущий приплод, но взрослые – особенно те, кто чем-то отличился – возвращаются в экосистему. Однако ограничений на поедание других биологических видов у них нет.
Аманда добавила, что свиное говно – вряд ли удачный вариант для следующей фазы жизненного цикла Джимми. Но эту фразу Черная Борода переводить не стал. От Оутса в любом случае не осталось ничего, что могло бы служить предметом для обсуждения в данном вопросе.
Мы похоронили всех троих рядом с Пилар и поверх каждого посадили дерево. Аманда, Рен и Голубянка совершили путешествие в ботанический сад, в тот его отдел, который посвящен плодовым деревьям мира. Проводниками для них служили свиноиды, которые, конечно, знали дорогу благодаря своей любви к фруктам. Аманда, Рен и Голубянка выбрали для Джимми кентуккийское кофейное дерево, у которого листья имеют форму сердечек. Ягоды этого дерева можно использовать как суррогат кофе. Многие среди нас будут этому рады, так как кофе из корней уже начинает надоедать.
Для Оутса Крозье и Шеклтон выбрали дуб. Свиноиды пришли в восторг, ибо в свое время на дубе будут желуди.
Для Адама Первого дерево выбирал Зеб как ближайший родственник. Он выбрал райскую яблоню. По его словам, это несет в себе библейский символизм и весьма подходит в данном случае. Кроме того, из райских яблочек получается прекрасное варенье, что обрадовало бы Адама: вертоградари уделяли большое внимание символизму, но также были весьма практичны.
Свиноиды свершили собственные погребальные обряды. Они не стали хоронить мертвую самку, но уложили ее на прогалине в парке, рядом со столами для пикников. Они завалили тело цветами и ветками и постояли молча, с обвисшими хвостами. Потом Дети Коростеля начали петь».
– Что ты пишешь, о Тоби? – говорит Черная Борода, который вошел в ее закуток в саманном доме – как обычно, без стука – и теперь стоит рядом. Он заглядывает ей в лицо огромными, зелеными, светящимися, жутковатыми глазами.
Как Коростелю удалось сотворить эти глаза? Отчего они так светятся изнутри? Во всяком случае, кажется, что они испускают свет. Должно быть, позаимствовал у каких-нибудь глубоководных биоформ. Тоби часто задумывается над этим.
– Я пишу историю, – говорит она. – Историю про тебя, и меня, и свиноидов, и всех. Я пишу о том, как мы уложили Джимми-Снежнычеловека и Адама в землю, и Оутса тоже. Чтобы Орикс могла превратить их в деревья. И этому нужно радоваться, правда?
– Да, этому нужно радоваться. Что у тебя с глазами, о Тоби? Ты плачешь? – Черная Борода касается ее брови.
– Я немножко устала, – говорит Тоби. – И глаза у меня устали. От письма.
– Я над тобой помурлыкаю, – говорит Черная Борода.
Малыши Детей Коростеля не мурлыкают. Черная Борода растет на глазах – Дети Коростеля вообще растут быстрее – но разве он уже достаточно взрослый, чтобы мурлыкать? Похоже, так: вот он уже положил руки ей на лоб, и слышится тарахтение миниатюрного моторчика. Над Тоби еще никто никогда не мурлыкал; она вынуждена признать, что это очень успокаивает.
– Вот, – говорит Черная Борода. – Рассказывать историю тяжело, а писать историю, наверное, еще больше тяжело. О Тоби, когда ты слишком устанешь, чтобы это делать, я буду писать историю. Я буду твоим помощником.