Да, я уверена, что он был очень печален.
Потому что она хотела спариваться сразу с несколькими самцами, а не только с отцом Зеба. Во всяком случае, так сказал Зебу его отец.
Да, хотеть такого – очень хорошо, и она была бы счастлива, если бы жила вместе с вами. Она могла бы спариваться с четырьмя самцами сразу, как это делаете вы. Тогда она была бы очень рада!
Но отец Зеба смотрел на это по-другому.
Потому что он сделал с ней вещь, которая называется «брак», а в браке у каждой женщины должен быть только один мужчина и у каждого мужчины только одна женщина. Хотя иногда их было больше. Но так не должно было быть.
Потому что они все жили в хаосе. Это вещь хаоса. Поэтому вы ее не понимаете.
Теперь никакого брака уже нет. Коростель уничтожил и его тоже. Он решил, что брак – глупая вещь.
«Глупая» означает, что эта вещь Коростелю не нравилась. Он считал глупыми очень многие вещи.
Да, хороший, добрый Коростель. Если вы будете петь, я перестану рассказывать.
Потому что из-за этого я забываю то, что рассказываю.
Спасибо.
И тогда отец Адама нашел себе другую женщину для брака, и родился Зеб. Теперь маленький Адам уже не был одинок, потому что у него был брат. И Адам с Зебом помогали друг другу. Но отец Зеба иногда делал им плохо и больно.
Я не знаю, почему. Он думал, что детям полезно, если им делают больно.
Нет, он был не такой плохой, как те плохие люди, которые делали плохо Аманде. Но он не был добрым человеком.
Я не знаю, почему, но тогда многие люди были недобрыми. Это вещь хаоса.
И мать Зеба часто ложилась поспать или делала другие вещи, которые были ей интересны. Маленькие дети ее не очень интересовали. Она часто говорила: «Вы смерти моей хотите».
Мне трудно объяснить, что это значит. Это значит, что она была недовольна тем, что они делали.
Нет, Зеб не убивал свою мать. Она просто так говорила «Вы смерти моей хотите». Очень часто говорила.
Почему она это говорила, если это было неправдой? Это… тогда многие люди так говорили. Нельзя сказать, что это правда или неправда. Это что-то среднее. Это такая фигура речи. «Фигура речи» значит…
Да, правильно. Мать Зеба тоже не была добрым человеком. Иногда она помогала отцу Зеба запирать Зеба в чулан.
«Запирать» значит… «чулан» значит… Это была очень маленькая комната, и в ней было темно, и Зеб не мог выйти наружу. Или его родители думали, что он не может выйти наружу. Но скоро он очень много узнал о том, как открывать закрытые двери.
Нет. Мать Зеба не умела петь. Не так, как ваши матери. И как ваши отцы. И как вы.
Но Зеб умел петь. Это одна из тех вещей, которыми он занимался, когда его запирали в чулане. Он пел.
Срань Господня
Труди, мать Зеба, была чрезвычайно добродетельна, а Фенелла, мать Адама, – течная сучка, готовая трахаться с кем угодно. Во всяком случае, так говорили Труди и преподобный. По их словам, Зеб был гадкий, негодный мальчишка, а поскольку они сами отличались незапятнанной добродетелью, Зеб, конечно, думал, что он не родной, а усыновленный. Не мог же он произойти от двух таких идеальных источников беспорочной ДНК.
Порой он грезил, что его бросила Фенелла – что она и есть его настоящая, негодная мать. Она была вынуждена спешно бежать и не могла взять его с собой – поэтому оставила на крыльце в картонном ящике, и Труди забрала его себе и измывалась над ним как могла, да еще и врала, что она его родная мать. И теперь Фенелла – где бы она сейчас ни была – горько жалела, что бросила его, и собиралась вернуться и забрать его, как только получится. И тогда они вместе уедут далеко-далеко и будут делать абсолютно все из длинного списка дел, которые не одобрял преподобный. Зеб так и видел, как они с Фенеллой сидят на скамье в парке, жуют лакричные конфеты и самозабвенно ковыряют в носу. Например.
Но тогда он был еще совсем маленький. Позже, узнав кое-что о генетике, он решил, что Труди тайно порезвилась с каким-нибудь водопроводчиком по вызову, который заодно подрабатывал взломом и мелким воровством. Или с садовником; она потрахивалась с нелегалами, текс-мексиканцами, у которых были черные волосы, точно как у Зеба. Она недоплачивала текс-мексиканцам, которые возили ей компост на тачке, окапывали кусты, подваливали камни на альпийскую горку. Насколько Зеб мог судить, горка была единственным, о чем его мать по-настоящему заботилась. Она постоянно торчала у горки, то выковыривая сорняки трехзубой садовой вилкой, то поливая гнезда муравьев горячим уксусом.
– Конечно, могло быть и так, что я унаследовал криминальные наклонности от преподобного. Вся разница между нами в том, что он свои эскапады приукрашивал и придавал им респектабельный вид, ну а я не стеснялся. Он был скрытным и хитрым, а я мозолил глаза.