Слабым местом преподобного была вера в собственную неуязвимость. Поэтому он был беспечен; а из-за плохой памяти на комбинации букв и цифр он записывал свои пароли. И прятал в таких очевидных местах, что рассмешил бы и пасхального цыпленка. Шкатулка для запонок?! Носки воскресных туфель?! «Ретрокретин», – вздыхал Зеб, извлекая бумажки, запоминая сочетания символов и возвращая шкатулку или туфлю точно на то же место.
Завладев ключами от королевства, Зеб отвел струйку пожертвований – конечно, не весь поток, всего лишь доли процента, в пределах ошибки округления, он же не был идиотом – на несколько счетов, принадлежащих ему самому. Он позаботился о том, чтобы жертвователи получали стандартные письма от имени Церкви: сначала униженные благодарности, потом вдохновляющие фразы, потом что-нибудь такое, чтобы пробудить у прихожанина комплекс вины, плюс один-два лозунга, разжигающих ненависть к врагам Святой Нефти Господней: «Солнечные панели – работа сатаны», «Экологи – эк, олухи!», «Дьявол хочет, чтобы вы замерзали в темноте», «В глобальное потепление верят серийные убийцы».
Добычу Зеб складывал в тайники, для которых использовал синтетическую личность, сшитую из кусочков, наворованных на разных плохо защищенных сайтах: среди них были сайты игр 3D с аватарами, «Спаси рыбку» и другие слезливые благотворительные эко-форумы, а также осязательные порностимуляторы, установленные в пригородных торговых центрах. («Осязательная обратная связь дает подлинные, натуральные ощущения! Скажи «до свидания» притворным стонам и вскрикам! Предупреждение: не подвергайте электронное устройство воздействию влаги. Не помещайте клеммы в рот и на другие участки тела по соседству со слизистыми оболочками. Нарушение этого правила может привести к сильным ожогам».)
Зеб совсем не удивился, обнаружив во время очередной вылазки, что и сам преподобный часто посещает осязательные дроч-сайты, хотя делает это из дома – конечно, преподобный не мог себе позволить, чтобы его поймали в торговом центре. Клеммы обратной связи преподобный прятал в сумке с клюшками для гольфа. Он предпочитал сайты, где пользовались хлыстами, засовывали в разные отверстия бутылки и прижигали соски. Он также был большим поклонником сайтов, на которых воспроизводились исторические обезглавливания. Эти были заметно дороже – видимо, из-за декораций и костюмов. «Мария Стюарт, королева шотландская: горячая рыжая красотка, горячая красная струя!» «Анна Болейн – королевская шлюха! Она делала это со своим братом, она сделает это с тобой, а потом ты сможешь отрубить ее грешную голову!» «Екатерина Говард! Холодная, как камень, хитрая, как лиса! Удар твоего мощного меча – она и вправду похолодеет!» «Леди Джейн Грей: накажи девственницу-аристократку за ее спесь. Повязка на глаза – по желанию». Эти сайты передавали в руки натуральные ощущения, словно ты и вправду только что отрубил женщине голову топором. («Интересно и весело! Исторически достоверно! Познавательно и расширяет кругозор!»)
За дополнительные деньги жертва всходила на плаху голая. Это возбуждало сильнее. Зеб и сам попробовал несколько раз, за счет преподобного (и, конечно, тщательно замел следы), – чтобы сравнить ощущения с одеждой и без. Коленопреклоненная голая женщина, которая через минуту лишится головы, – почему его это возбуждает? Может, он особо черствый или психопат? Нет – если верить Адаму, который много читал на эти темы, у психопатов не хватает какого-то чипа в мозгу. Они лишены эмпатии; чужие крики и слезы для них лишь неприятный шум. Следовательно, психопат не мог бы чувствовать себя последним дерьмом или извращенцем. В отличие от Зеба.
Он подумывал о том, чтобы хакнуть сайт и переписать код – чтобы, когда опускается топор, ощущения передавались не в руки зрителя, а в его шею. Что чувствует человек, когда ему отрубают голову? Это больно, или ощущения гасятся из-за шока? Или наступает прилив эмпатии? Но перебрать с эмпатией – опасно. Сердце может остановиться.
Эти голые, коленопреклоненные, без пяти минут безголовые женщины – они настоящие или нет? Зеб решил, что нет, потому что виртуальная реальность отличается от настоящей. В реале тебе на самом деле больно. И никто не разрешил бы убивать настоящих женщин в прямом эфире: ведь это незаконно, правда? Но спецэффекты были такие потрясающие, картинка такая объемная, что зритель инстинктивно уворачивался от брызнувшей крови.