«Луна: растущая выпуклая. Погода: как обычно. Примечательные события: свиньи проявляют групповую агрессию. Отряд Зеба на вылазке видел следы больболистов: частично разделанную тушу поросенка, убитого из распылителя. Найдена также сандалия с подошвой из автомобильной шины, возможно – след Адама Первого. Знаков, свидетельствующих о несомненном присутствии Адама Первого и вертоградарей, не обнаружено».
Подумав, она добавляет:
«Джимми очнулся и идет на поправку. Дети Коростеля по-прежнему дружелюбны».
– Что ты делаешь, о Тоби? – Это мальчик, Черная Борода; Тоби не слышала, как он подошел. – Что это за черточки?
– Поди сюда, – говорит она. – Я тебя не укушу. Смотри. То, что я делаю, называется «писать»: эти черточки – письмена. Смотри, я тебе покажу.
Она объясняет ему азы. Это бумага, она делается из деревьев. «А дереву не больно? Нет – когда из него делают бумагу, оно уже умерло». Крошечная ложь, но все же. «А это – ручка. В ней черная жидкость, которая называется «чернила». Но можно писать и без ручки». И хорошо – потому что шариковые стержни скоро все выйдут.
Чтобы делать письмена, можно использовать разные вещи. Вместо чернил – сок бузины, вместо ручки – птичье перо. А можно писать палочкой на мокром песке. Все эти вещи годятся, чтобы делать письмена.
– Чтобы что-нибудь написать, надо нарисовать буквы, – объясняет она. – Каждая буква означает звук. А если составить буквы вместе, получаются слова. Слова остаются на бумаге, и потом другие люди, увидев письмена, услышат эти слова.
Черная Борода смотрит на нее, удивленно и недоверчиво щурясь.
– О Тоби, но ведь эта вещь не умеет говорить. Я вижу следы, которые ты оставила. Но они молчат.
– Их голосом становишься ты, – объясняет она. – Когда делаешь то, что называется чтением. Читать – значит превращать эти письмена обратно в слова. Смотри, я сейчас напишу твое имя.
Она осторожно вырывает из тетради последнюю страницу и пишет на ней печатными буквами: ЧЕРНАЯ БОРОДА. Потом называет буквы по порядку.
– Видишь? Это означает тебя. Твое имя.
Она вкладывает ручку ему в руку, сжимает его пальцы и двигает ими, обводя контур: буква «Б».
– Б, «бэ» – как овца блеет. Тот же самый звук.
Зачем она объясняет? Что ему проку во всем этом?
– Это не я, – Черная Борода хмурится. – И на овцу совсем не похоже. Это просто отметины.
– Отнеси эту бумагу Рен, – улыбается Тоби. – Попроси ее прочитать, что там написано, а потом вернись ко мне и скажи, назвала ли она твое имя.
Черная Борода смотрит на нее. Он не верит ее россказням, но все равно берет бумагу – осторожно, словно та покрыта невидимым ядом.
– Ты побудешь тут? – спрашивает он. – Пока я не вернусь?
– Да, я буду тут и никуда не уйду.
Он выходит, пятясь задом через дверь, как обычно, и пристально смотрит на Тоби, пока не скрывается за углом.
Она возвращается к дневнику. Что еще написать, кроме голых фактов, скудной хроники каждого дня? Какие истории? Какая история может быть полезна – людям, в существовании которых она не может быть уверена, жителям будущего, которое ей не дано предвидеть?
«Зеб и медведь», – пишет она. «Зеб и Беззумный Аддам». «Зеб и Коростель». Все эти истории можно записать. Но зачем и для кого? Лично для нее – как предлог лишний раз поразмышлять про Зеба?
«Зеб и Тоби», – пишет она. Но это, конечно, будет лишь коротенькое примечание.
Не делай поспешных выводов, говорит она себе. Он привел ее в огород, принес дары. Может, насчет Американской Лисицы ей только показалось. А даже если и нет, то что? Лови момент, хватай то, что под рукой. Не захлопывай двери навсегда. Будь благодарна за то, что имеешь.
В комнату снова проскальзывает Черная Борода. Он несет бумагу перед собой, как раскаленный щит. Лицо его сияет.
– О Тоби, оно сказало! Оно сказало мое имя! Оно сказало мое имя Рен!
– Вот видишь? Это и есть письмена.
Черная Борода кивает: ему начинают открываться новые возможности.
– Можно я оставлю это себе? – спрашивает он.
– Конечно.
– Покажи мне еще раз. Как ты водишь этой черной штукой.
Позже, когда ежедневный дождь уже пришел и прошел, Тоби находит Черную Бороду у песочницы. У него в руках бумага, а еще – палочка. На песке написано его имя. Рядом стоят и смотрят другие дети. Все они поют.
«Что же я наделала? – думает Тоби. – Какой ящик Пандоры открыла? Дети все ловят на лету – они и это освоят и передадут всем остальным.
Что будет дальше – правила, законы, догмы? Писание от Коростеля? Как скоро у Детей Коростеля появятся древние тексты, которым следует повиноваться, но которые уже никто не может правильно истолковать? Неужели я их погубила?»