Ее ноздри слегка раздуваются, она переключает внимание на экран проектора. Свет гаснет.
Пока видео воспроизводится, я слышу хруст ботинок и гул мотора автомобиля, катящегося к остановке. Дверь открывается и закрывается.
Тяжело дыша, Славно произносит хриплым голосом:
— Она сзади.
Мой взгляд метается к Грейс. Она наклоняется вперед, спина прямая, как шомпол (стержень для чистки и смазки канала ствола в ручном огнестрельном или пневматическом оружии). История Мэрион о молодой Грейс, которая училась при лунном свете, всплывает в памяти. Грейс все еще горит этой решимостью.
Сколько лет прошло с тех пор, как умерла ее подруга? С тех пор, как она решила взяться за расследование? После стольких лет, после всех опасностей, с которыми ей пришлось столкнуться, она все еще не потеряла надежду.
— Ого. Ты не можешь просто так ее забрать. Где моя доля? — рявкает Славно.
Медленно в кадр камеры попадает мужчина. Он высокий, худой и одет во все черное. Что-то в его движениях царапает мою память, но видео слишком темное и размытое, чтобы разобрать детали.
К ногам Славно падает сумка.
— Возьми девчонку, — рычит голос с сильным акцентом.
Я не осознаю, что стою, пока не зажигается свет и не наступает тяжелая тишина.
— Это то самое видео, — тихо говорит Финн.
За ним видео замирает на последнем кадре. Славно не заснял лицо мужчины, но заснял внутреннюю часть воротника. И та же самая татуировка, которую я заметил есть и у «курьера»
Я встречаюсь взглядом с Финном, мой брат с опаской смотрит на меня.
В наступившей тишине раздается телефонный звонок.
Каденс вскакивает.
Грейс выглядит так, будто ее напугал дурной сон.
Сол проверяет свой телефон.
— Это не мой.
— Это мой. — Датч достает телефон. Гневно сжав челюсти, он объявляет: — Папа.
Я подхожу к Грейс, пока Датч отвечает на звонок. Издалека она выглядела нормально, но вблизи едва держится. Ее зубы стиснуты, а глаза опухли от непролитых слез.
— Эй. — Я своей здоровой рукой приглаживаю ей волосы. — Все хорошо.
— Она была еще жива. Она была еще жива, когда была у Славно.
— Все в порядке.
Я притягиваю ее к себе.
Каденс утешающе кладет руку на плечо Грейс.
Датч заканчивает телефонный разговор и тихо говорит в комнату.
— Папа говорит, что ему нужно сейчас увидеть своих сыновей.
— Серьёзно? — я провожу большим пальцем по плечу Грейс. — Зачем он нам напоминает? Мы в курсе встречи.
Датч поворачивается к Финну.
— Он не напоминает нам о встрече.
— А что тогда.
— Он сказал, что хочет увидеть только… своих сыновей. — Мой брат скрежещет челюстями.
— Чёрт, что ещё он сказал? Потому что это точно не всё, — рявкает Сол, качая головой.
Финн смотрит вниз.
Тишина настолько полная и тяжелая, что она вот-вот поглотит саму себя.
Датч выглядит потрясенным. Каденс, кажется, понимает что-то за его выражением, потому что подходит к нему и обнимает его за талию. Они смотрят друг на друга, обмениваясь молчаливым сообщением, которое напоминает мне о том, насколько они чертовски связаны.
— Его сыновья. — Датч судорожно выдыхает, а затем ругается, прежде чем добавить: — Только… его сыновья.
— О, — Сол убирает ноги со стола и смотрит на Финна.
Я тоже.
Черт возьми, папа.
Я думал, что этого достаточно, когда отец бросил Датча в тюрьму и отправил Каденс в Европу.
Думал, что этого достаточно, когда он женился на матери Грейс, оставив мое сердце изуродованным.
Я не думал, что он сможет тронуть Финна.
Моего надёжного брата.
Того, к кому мы все молча обращаемся и на кого можем положиться.
Финн тот, кто заземляет нас всех.
Потому что, черт возьми, Финн Кросс — мой брат.
Мне все равно, как он выглядит снаружи, откуда он приехал, кем он был в той чужой стране до того, как узнал нас. Он моя чертова кровь.
Никто вообще не двигается.
Больше от шока, чем от чего-либо еще.
Но Финн разморозился первым.
Он неловко подходит к Грейс и кладет перед ней флешку.
— Не потеряй это. Я больше нигде не сохранял отснятый материал.
— Финн… — шепчет Грейс. Ее пальцы сжимают флешку, но глаза не отрываются от моего брата.
— Подожди, Финн, — я тянусь к нему.
Но Финн отворачивается от меня и уходит за дверь. Громкий хлопок эхом разносится по комнате еще долго после того, как он уходит.
ГЛАВА 42
Грейс
Некоторые раны разрываются, словно гнилое дерево, вырванное с корнем. Другие распространяются более коварно, просачиваясь в кровоток и убивая кого-то ночью. Крики эхом разносятся по дому, когда близкие находят тело, холодное и синее, с вырванным из легких дыханием.