О чем он говорит?
— Она хотела больше денег.
Мир начинает вращаться.
— Ты лжешь.
Мне жаль, Грейс.
— Ты заметила, что твоя подруга была подавлена перед смертью? Она была похожа на человека, с которым плохо обращаются?
Я бросаю взгляд в сторону.
Слоан избегает зрительного контакта.
Если подумать, я понятия не имела, что с ней происходит. Я видела, что мы стали чаще ходить в ресторан и что ее мама постоянно упоминала о том, что их счета оплачиваются, но…
— Она была добровольным участником, — добавляет Куросаки.
Я помню, как Слоан улыбнулась мне перед тем, как ответить на звонок Харриса тем вечером. Помню морщинку между ее бровями, когда она поспешно вышла за дверь.
— Н-нет, — заикаюсь я.
— Ее осквернили задолго до того, как она вступила в клуб, но мы хотя бы дали ей денег за ее время и навыки.
Он прав, Грейс.
— Нет! — кричу я. Слезы наполняют мои глаза. — Нет. Мне плевать, что она пришла просить на руках и коленях. Ей было шестнадцать лет. Шестнадцать. Ты не имел права использовать ее, так унижать. Ты не имел права брать человека в безвыходной ситуации и приносить его в жертву на алтарь своей извращенной империи.
Он медленно моргает.
— Если мои поступки были столь отвратительны, почему никто из остальных не высказался, когда ты проводила расследование?
— Может, потому что ты разрубил Слоан на куски, чтобы послать им всем сигнал?
Он улыбается.
Я вижу красный цвет.
— Ты — взрослый, и ты воспользовался ею и всеми студентами «Благодарного проекта».
— Это… говорит женщина, которая замужем за учеником средней школы?
Чай допит. Он наливает еще одну чашку.
Моя гримаса исчезает с лица.
Финн издает рык разочарования.
— Я же просил тебя не впутывать в это моих братьев.
Куросаки беззаботно пьет свой чай.
Что-то ломается внутри меня, когда я смотрю на него, вдохновителя проекта.
Одна за другой чешуйки падают с моих глаз.
Мир посмотрит на нас со стороны и осудит нас обоих. Как Куросаки считает, что Слоан, приняв оплату, не совершил преступления, так и общество, если я попытаюсь объясниться, услышит лишь жалкие оправдания.
С меня хватит.
Я замужем за Зейном Кроссом, восемнадцатилетним подростком. На меня могут показать пальцем и обвинить в том, что я сбила его с пути. Что я вела себя неподобающим образом. Что я злоупотребляла своей властью как его учитель, но я знаю правду.
Я наклоняюсь вперед и хватаюсь за края стола. Глаза Финна сверлят мою спину.
Уверена, что все охранники Куросаки чувствуют себя счастливыми.
Но меня это не волнует.
— Вот почему мы с тобой очень, очень разные. — Я вижу, как он забавляется, но меня это не трогает. — Я не хотела иметь ничего общего с Зейном Кроссом, но меня заставили вступить с ним в брак. По дороге все изменилось. А потом я влюбилась. — Я скорее чувствую, чем слышу быстрый удивленный взгляд Финна. — Но тебя никто не принуждал к этому, и все же ты влюбился в свой эгоизм, в преступление и разрушение. У меня еще есть совесть, а у тебя, Куросаки, ее нет и никогда не будет. Для человека, живущего ради собственной выгоды, нет предела. Он будет хотеть только большего и большего. Он оставит после себя войну и разрушения. И он никогда, никогда не будет жить счастливо. А я буду.
Я встаю во весь рост и смотрю на Слоан, которая с благоговением смотрит на меня. Медленно синяки начинают исчезать с ее лица.
Ты действительно так думаешь, Грейс. Будешь ли ты теперь жить счастливо?
Я киваю.
Будешь ли ты по-прежнему помнить меня как человека, который был тебе дорог, даже узнав правду?
Я улыбаюсь и киваю ещё раз, вспоминая разговор, в котором Слоан взяла с меня обещание никогда не покидать ее, какие бы сплетни я ни услышала.
Теперь я знаю, почему она просила меня об этом.
И теперь знаю, что смогу выполнить свою половину этого обещания.
Тебя по-прежнему любят, Слоан.
По щеке Слоан скатилась слеза, за ней другая.
И еще одна.
Ты не стала менее ценной из-за того, что сделала выбор. Ты заслуживала жизни. Ты заслуживала мира. Ты заслужила счастье. И я всегда буду гордиться тем, что называю тебя своей лучшей подругой. Так что успокойся сейчас.
Спасибо.
По ее щеке скатывается слеза, и Слоан медленно исчезает.
В глубине души я знаю, что она не вернется.
ГЛАВА 54
Грейс
Так долго у меня были только месть и жажда ответов. Та самая жажда, которая и привела меня к этому.