Слишком много слов, чтобы просто признать, что он горяч.
Зейн… выглядит нормально.
О, это полная чушь.
Отлично, он очень красивый. Лучше?
Незначительно.
— Пошли, — говорит Зейн.
— Эм, ты не против, если мы сначала оба примем душ? — Он смотрит на меня. — Что?
— Ты тянешь время?
— Нет.
Он ухмыляется.
— Мы не принимали душ той ночью.
— В ту ночь я была сама не своя.
Он наклоняется и шепчет:
— Какой бы версией себя ты ни была сегодня вечером, я заставлю тебя кричать одинаково.
Мое сердце подпрыгивает, и я вижу, как опасная ухмылка кривит один уголок его губ.
Уверенность.
Грязные обещания.
Злые фантазии.
Он излучает это так, будто изучил все способы заставить женщину стонать.
Я молчу.
Зейн просто смеется и протягивает мне руку. Я беру ее, просовываю пальцы сквозь мозоли на внутренней стороне его ладони и сжимаю.
Каденс и Датч уже на площадке второго этажа, а Зейн и я сразу за ними, когда Финн вскакивает на ноги, с обеспокоенным выражением лица уставившись в свой мобильный телефон.
— Ребята.
Датч и Каденс замирают. Я тоже.
Слоан сжимает губы.
Нет! Больше никаких помех!
Зейн, должно быть, чувствует то же самое, потому что он рычит:
— Слушай, Финн, что бы ни сказала Джинкс, давай разберемся с этим завтра. У нас есть вещи поважнее, чем ее дурацкое приложение со сплетнями.
— Это не Джинкс.
— Что же это тогда? — нетерпеливо спрашивает Датч.
— Я запрограммировал алгоритм, чтобы следить за любыми новыми статьями о доме престарелых. — Он делает паузу и размахивает телефоном. — Получилось попадание.
— О чем ты? — спрашивает Датч, его голос уже тих от темного предвкушения.
— На месте происшествия обнаружено тело.
Тревога становится тяжким грузом на моей груди. Зейн обменивается со мной обеспокоенными взглядами, прежде чем броситься вперед. Каденс и Датч с ревом спускаются по лестнице.
Слоан смотрит на меня с паникой.
Грейс, что это значит? Что… тело? Мы кого-то убили?
ГЛАВА 15
Зейн
Тело принадлежит бабушке Славно.
Что не имеет смысла, поскольку я лично позаботилась о том, чтобы пожилую женщину встретила ее семья. Она улыбнулась им. Они поблагодарили нас. И затем мы уехали.
Так как же она нашла дорогу обратно в дом престарелых, чтобы умереть на той самой кровати, из которой мы ее вывезли? Каденс первая отрывает взгляд от мобильного телефона.
Она начинает смеяться.
Слоан указывает на нее.
С ней все в порядке? У нее что-то сломалось в мозгу от шока?
Если здесь и есть кто-то с поврежденным мозгом, так это та, кто видит видения своей мертвой лучшей подруги.
Слоан хмурится, прищурившись.
Это не видения. Я реальна. У меня просто нет тела.
— Брамс, ты хочешь объяснить, что тут смешного? — требует Датч.
— Простите, ребята. Я просто…
Финн обеспокоенно хмурится. Зейн потирает затылок.
— Слушай, Кейди, я люблю хорошие шутки так же, как и все остальные, но это не похоже на шутку. — Она проводит рукой под глазами. Медленно ее смех стихает, и его сменяет пронзительная печаль. Датч включает режим защитного мужа.
— Детка, ты в порядке? — Улыбка Кейди омрачена слезами на глазах. — Помнишь… — Она делает паузу. — Помнишь, как моя мама «умерла» до того, как я пошла в Redwood Prep?
— Ты имеешь в виду, когда она инсценировала свою смерть? — уточняет Финн.
Каденс бросает на нас понимающий взгляд. Датч первым его получает. Он оборачивается.
— Ты это сделал?
— Нет, — Зейн поднимает обе руки. — Это был не я.
— Я все время находился в компьютерном зале.
— Но… не Сол, — выдыхаю я. Улыбка Каденс медленно меркнет.
— Сол должен был устроить пожар в комнате бабушки, — говорю я, переводя взгляд на новостную статью.
— Да, но огонь был устроен только для того, чтобы скрыть тот факт, что ее сумки и ценные вещи исчезли. Мы не хотели, чтобы копы сидели у нас на хвосте, пока мы уходим.
— Мне кажется, Сол неправильно понял.
Взгляд Каденс метается к Датчу.
— Или вышел из себя, — бормочет Зейн, проводя большим пальцем по губе.
— Это работает в любом случае. Новости классифицируют это как несчастный случай, — говорю я. Финн пристально смотрит на меня.
— Переменные имеют значение. Охранники, которым мы заплатили, не рассчитывали на то, что кто-то «умрет». Если у кого-то из них нечистая совесть…