Мама снова садится.
— Ты злишься.
— Я пытаюсь понять, почему ты проделала весь этот путь, чтобы меня уволили.
— Отпуск — это не увольнение. Это перерыв.
— Мам.
— Я нашла хорошую школу в Европе. — Мама говорит спокойно. — Это там, где все твои любимые книги? Классика? Я видела брошюры в Интернете. Они предлагают магистратуру по греческой литературе. Занятия проходят на высшем уровне. И кампус красивый. Сады? Ты будешь в восторге. Идеальное место, чтобы посидеть на улице в погожий день и почитать. Представь, что ты смотришь на то же самое небо, на которое смотрели твои любимые писатели, когда писали эти слова на странице.
Узел в моей груди растет, затягивается, сжимается.
— Это не обязательно должна быть Европа. Я слышала от девушек в VIP-зале. Сейчас все едут в Африку. Там гораздо меньше народу, больше эксклюзива и роскоши. Мы можем взять промежуточный год, пока ты не учишься… и
Я вскакиваю на ноги.
Мамин рот закрывается.
Моя рука дрожит, опускаю ее на стол. Не знаю, почему я более эмоциональна, чем обычно, но мне с трудом удается перевести все свои чувства во что-то менее взрывоопасное.
— Мама, я не уеду из Redwood Prep, пока не буду готова. Пожалуйста, больше никогда не вмешивайся в мою карьеру. — У нее отвисает челюсть. Я с содроганием выдыхаю. — И… прости… если я была груба с тобой в тот вечер по телефону. Мне было неприятно это делать.
Она прижимает сумочку к груди.
— Я не дурочка. Я не виню тебя за это.
Я поднимаю глаза в замешательстве.
— Этот человек — не ты, Грейси. — В мамином голосе звучит мольба. — Двадцать четыре года я растила тебя, и ты ни разу не повысила на меня голос. Но как только ты связалась с тем мальчиком… — Она поджимает губы. — Он бунтарь и нарушитель спокойствия. Что я тебе говорила о таких типах?
— Что я должна их избегать, — заученно отвечаю я.
Это вбивали мне в голову с пяти лет.
Тогда мама запрещала мне играть с соседскими ребятами, даже если они учились в моей начальной школе.
Эти типы не становятся хорошими только потому что на них хорошо влияют. Они всегда сами оказывают влияние. Так что держись от них подальше, хорошо?
— Он научил тебя быть развратной и неуважительной. Он превратил тебя в того, кого я не узнаю.
Мои глаза зажмуриваются. Разочарование разгорается и мешает дышать.
— Не меняй тему. Дело не в Зейне. Дело в том, что ты пришла ко мне на работу и приказываешь мне и моему начальству.
— Я пытаюсь спасти тебя.
— От чего? От вечного проклятия?
— Ты не можешь думать, что любое из этих решений, которые ты принимаешь, приведет тебя к чему-то лучшему? Жизнь — это не волшебный фокус. Если ты вкладываешь в нее только тьму, то не жди, что в конце концов появится свет. Темнота внутри, темнота снаружи.
— Посмотри в зеркало, мама. Кем, по-твоему, является Джарод Кросс? Святой?
— Грейс Джеймисон, имей уважение. — В ее голосе слышится раздражение. — Не сравнивай моего мужа с его непутевыми детьми.
— Джарод Кросс намного, намного хуже Зейна, Датча или Финна. Я серьезно, мама. Тебе нужно уйти от него, пока не стало слишком поздно.
— Опять это. — Она закатывает глаза.
— Ты не представляешь, но ты спишь рядом с…
Мама вскакивает на ноги так быстро, что кресло за ее спиной крутится на задних ножках, а потом встает на место.
— Ты думаешь, я боюсь? — Она похлопывает себя по груди быстрыми движениями, как бабочка, только что вышедшая из кокона и пробующая свои крылья. — Думаешь, в том старом районе я не заключала сделок с дьяволом, чтобы выжить? Я пробиралась через грязь, чтобы прожить еще один день, чтобы продолжать жить в этой дрянной квартире, на дрянной работе, получая эту дрянную минимальную зарплату. Каждый день был борьбой. Каждый день был адом.
Слезы застилают мне глаза, потому что я знаю, как тяжело было маме, но впервые слышу, как она признается мне в этом.
— Я шла сквозь эту густую, уродливую тьму, потому что свет по ту сторону был ветхой крышей над головой, потрепанной одеждой и убогой школой, в которую ходила моя дочь. Ты говоришь, что Джарод Кросс темный и злой? Отлично. Я приму эту тьму, потому что, по крайней мере, пока я пробираюсь через нее, я могу зайти в такую шикарную академию, как Redwood Prep и сказать директору, чтобы он принес моей дочери чертов чай!
По моему лицу стекает слеза.
Грудь словно проваливается внутрь.
Мама делает дрожащий вдох, ее ресницы беспокойно трепещут. Должно быть, она и сама борется со слезами, но не дай Бог, чтобы хоть одна упала на лицо и испортила дорогой макияж.