- Сколько ты торчишь им?- спросил Юрий, покуривая сигарету.
- Около трех тысяч долларов,- признался я с печалью.
- М-да, не повезло. Должок не малый, да и еще в долларах.
- А сколько вы здесь зарабатываете?
- Шесть тысяч гривен каждые тысячу лет,- признался старец.
- Гривны? Это валюта такая?
- Да, в Украине водится,- жадно докурив первую сигарету, сказал Юра, - по крайней мере, водилась. Мы все здесь задолжали в долларах, а получаем - в чем попало. Вот, например: около пяти сотни веков назад мы получали в юанях. Всё это бесполезно. Обменного пункта здесь не было с незапамятных времён.
- А как тогда отдавать долги?!- встрепенулся я.
Юрий звонко рассмеялся, обнажив пожелтевшие зубы, и закурив вторую сигарету, ответив: - Никак.
Моё сердце упало в Коцид, потеснив самого Аида. Всё, что я делал не иначе как сизифов труд. Я был обречен стать одним из рабов, был обречен возлюбить своих мучителей, был обречен возлюбить свои кандалы. Здесь бы и я провел остаток вечности, но мне несказанно повезло. Глядя со склона вниз, на огненную реку, я заметил странную деталь: средь побегов струящейся лавы бросался в глаза геометрически правильный черный квадрат. Словно кто-то украл монолит прямиком со съемок «космической одиссеи» и выкинул в лаву. В аду можно повидать разное, но это было чем-то особенным. Что же это было?
- Малец, перекур скоро закончится, пора работать!- напомнил Юра.
И тут до меня дошло! Поняв, что это, я отошел от склона и, собрав все оставшиеся силы в кулак, набрал скорость в своем последнем коротком спринте.
- Лови нарушителя! – выкрикнул опешивший охранник, увидев мой побег.
Шаг за шагом я всё ближе к своему спасению, я почти сделал это! Остался последний прыжок. Я прыгнул. Чувство полёта и свободы – то, что я успел позабыть. Окутываемый горячим воздухом, обжигаясь, я летел вниз вперед спиной навстречу выбивающийся черноте. Блаженные секунды падения и я залетел внутрь.
Я не ошибся! Я был прав! Это была проплешина в текстурах, ошибка в игровом коде! Всё это время я был в игре и теперь, найдя лазейку из ада, я был спасён! Падая вниз, я расслышал самый сладкий, желанный звук в моей жизни, который прежде меня только раздражал – звук оповещения операционной системы о критической ошибке.
Вот и всё, моя душа для вас навек «Not Fount 404», подлецы. Теперь, когда вы узнали правду – я могу уйти на покой. Услышав мою историю, люди сочли меня сумасшедшим, заперли в психиатрической лечебнице и поили странными таблетками.
Психиатры ломали головы надо мной, проверяя всё вышесказанное с помощью полиграфа. Я НЕ ВРУ! ЭТО БЫЛО! Но никто не поверил. Но ничего... ничего.
Мы забыли о моем ремне на джинсах, которые я отказывался снимать, очутившись здесь. Вот я вижу ваши испуганные лица через маленькое мутное окошко палаты. Как вы яростно стучитесь в дверь, которую я подпер кроватью. Вы опоздали, я уже шатаю табурет под собой, прощайте.
Я. Должен. Идти.
Игра окончена. Продолжить с последнего сохранения?
1) Да
2) Выйти из игры
Unknown cover album
Был обычный, серый, невзрачный день.
Джон Колфилд молча спускался в лифте жилого дома, уткнувшись в дисплей своего допотопного плеера, то и дело смахивая со лба клок длинных волос, которые так и норовили залезть ему в глаза. Парень перебирал сотни песен, пытался найти что-то под настроение, а точнее – под его отсутствие. Средь умиротворённых мелодий нет места чему-то, что нашло бы в его душе отклик. Дома горе-студент начинил джинсовый портфель случайными тетрадями и ручкой и уповал лишь на хорошее настроение преподавателя.
- Вот оно, больше злобы для Бога злобы,- подумал Джон и включил ту песню, от которой у «неженок» обычно вяли уши. И ведь действительно, среди пулемётной очереди по кардану и «нулей» едва можно было разобрать пару слов. Слов не пропетых, а излившихся в свирепый, словно медвежий, рёв. То, что надо!
Джон взглянул на панель лифта и подумал: кнопка вызова диспетчера есть, а существует ли диспетчер? Есть ли тот человек, который мигом отзовётся на просьбу о помощи, если попадешь в беду? Сколько платят такому «самаритянину», скольким людям он уже помог в этом лифте? Интересно было бы встретиться с ним в пабе, выпить пива и послушать его рабочие истории. Джон представил себе это, обвёл взглядом кабину и робко улыбнулся. Воображаемый добродушный «самаритянин» натолкнул Джона на мысль: в каком грязном прогнившем мире он живёт!