Кричал в её голове Азамат и по сей день, звал её надрывным заплаканным голосом мальчика, совсем не мужчины, а именно мальчика, который ждал встречи, но не дождался и явился к ней под ворота. Она не вышла, даже в окно не выглянула, всё ещё ждала, когда пойдет молва, но так этого и не случилось. Ни словом не обмолвился болтливый Азамат о той ночи, смотрел на неё в школе грустными глазами и не смел подходить. Иногда она находила в карманах куртки конфеты или шоколадки. На Валентинов день получила маленькую самодельную открытку с признанием в любви. Она знала от кого эта открытка, знала, кто подсовывает ей скромные подношения, кто тайно провожает со школы идя в ста метрах позади.
Ясность дней и твердый план на правильную жизнь заставили Айгуль до самого окончания университета избегать мужчин. Потом уже на работе она сошлась с одним, потом с другим, с третьим, вереница была не большая, были серьёзные любови, страдания даже были, а потом настало затишье. И только ночами в деревни, выходя на зады огорода, Айгуль чувствовала ту ночь так хорошо, словно случилась она только вчера. И мерзость тех моментов, и то странное дыхание Азамата, и его руки, теплые, бережные руки мальчишки, не требовавшие слишком многого, всё становилось одного цвета черного неба, усыпанного бесчисленными звездами.
- А мы тебя уже с собаками ищем – вставая из-за стола заговорила Гамиля, завидев в дверях кухни, вымокшую до нитки Айгуль – уже вся деревня ищет, мать чуть с ума не сошла! – Айгуль тряхнула мокрыми волосами и посмотрела с абсолютно равнодушным видом на тетку.
- Ну уж не вся, не врите – бросила она в ответ и подошла к плите. Пальцы потянулись к чайнику, потрогали горячее железо, за спиной тетя Гамиля уже звонила Бибинур.
- Дома, пришла, явилась. Мокрая как мышь, ага, я всем сейчас позвоню. Ага, давай – она отняла телефон от уха – мать тебе всыпет.
- Ей бы кто всыпал – огрызнулась Айгуль.
- Ты как это… что за шайтан в тебя вселился! Ночь на дворе, умотала хрен пойми куда, мать до седин, итак, довела, теперь ещё устроила. Отца чтобы не дергать вон всех мужиков кто с машинами подняли, искали. А ты так говоришь? У-у-у, моя б дочь была, выпорола бы, что пух летел – Айгуль резко к ней обернулась и Гамиля замолчала.
- Своих не можете выпороть, а меня тридцати лет от роду собрались пороть? – вскричала она, где-то за домом зашумели голоса, мужские и женские, стучали железные ворочики, кто-то уже несся в сенях и по мелким быстрым шагам Айгуль узнала мать.
Бибинур влетела в кухню точно штормовой ветер, готовый разорвать хлипкий мирок на части, но замерла перед дочерью, потеряв всякий пыл гнева. Глаза быстро искали на лице синяки или какие другие признаки насилия, искали причину, почему до трех ночи Айгуль пропадала неизвестно где, когда на улице настоящий шторм и гром. За спиной кто-то кашлянул, высокая тень вышла в свет, черно-седые волосы, присыпанные дождем, блеснули в свете кухонной лампочки.
- Нашлась значит – усмехнулся мужчина. Айгуль всматривалась в его морщинистое лицо, узнавала и не узнавала одновременно.
- Идрис, ой, спасибо, сыночке тоже спасибо. Ладно, беды миновали – начала Бибинур, Гамиля подхватила. Они окружили мужчину хвалебными речами, а он краем глаза смотрел на Айгуль с упреком, будто насквозь её видел.
- Ну, бывайте тогда – он кивнул и вышел в сени.
- Ну и какой же он наркоман? – вопрошала, подкидывая дров в топку Бибинур.
- Наркоман, видно же, синий весь. А так конечно и среди наркоманов людей хороших полно, мальчиком то был добрым, весь в отца – причитала Гамиля, Айгуль насухо вытирала волосы, от бани отказалась, хотя зуб на зуб не попадал от холода, что даже пришлось печь растопить.
Ночью она проснулась от крика и долго не могла понять, идет этот крик из головы или же и впрямь за воротами стоит он и снова её зовет. Она прильнула к окну, отодвинула шторку. По стеклу барабанил дождь, за крупными полосами воды виднелась её поцарапанная забором машина и больше ничего. Айгуль снова легла, натянула одеяло до самого носа.
«Искал меня, он искал меня».
Глава 7
Где-то за стеной глухо раздался какой-то странный грохот, потом людской стон просочился в комнату. Айгуль мигом вскочила на ноги и побежала на звук, точно гончая собака, взявшая след жертвы. Она пролетала мимо гостиной, кухни, выскочила в пристрой, потом в сени. Никого и нигде. Побежала на залитый дождем двор, поскользнулась в грязи, упала, снова встала и закричала.
- Мама!
- Тут я! – отозвался охрипший голос. За пристроем, в луже грязи, под упругой струей дождевой воды лежала мать, скорчившись в странной позе – упала, похоже того, ногу, ногу сломала! – завыла она сквозь зубы.