Айгуль медленно посмотрела в сторону крыши. Деревянная лестница потеряла один свой зуб, видимо на котором и оборвалась нога матери. Она перевела шокированный взгляд на мать.
- На кой хрен ты туда полезла! – вскричала она. Бибинур застонала и растянулась на земле. Дождь холодил её опухшую от падения ногу, прибивал без того влажный и холодный халат к телу. Все белые, поплывшие рыхлой кожей, руки были вымазаны в грязи. Мысленно Бибинур радовалась, что не успел Замир тут всё в бетон залить, в грязь падать всяко лучше, чем в камень темечком втыкаться. С головы её сполз белый платочек, на котором остались выцветшие очертания лилий, на половину лилии окрасились в грязно-серый.
Айгуль попыталась поднять мать, но та только закричала от боли и снова легла. Теперь стало по-настоящему страшно. Она кинулась к дому, начала выискивать телефон и позвонила перво-наперво отцу. Однако она совсем забыла, что там, где он работал часто были проблемы со связью. В трубке не слышались даже гудки, потом всё оборвалось, и она принялась звонить в скорую, что ситуации не улучшило. Как выяснилось на трассе из-за непогоды случилась куча аварий, машин на их район не хватало, только часом ранее забрали двух старушек с приступами, так что ждать теперь Айгуль помощи долго и мучительно. Они, конечно, обещались явиться, но от города до деревни путь не близкий, а у неё есть машина и она может отвезти мать, тем более сама врач, как зафиксировать ногу знает.
Но всё было просто только в её уме. Как дело дошло до срочных решений, она никак не могла собраться с мыслями и единственное, что придумала следом – это бежать к тете Гамиле. В миг забылось то, что она наговорила двумя днями ранее, все её колкости в адрес тетки потонули в огромной ямине страха за здоровье матери.
В дом тети Гамили Айгуль буквально ворвалась с боем, потому что никто не отвечал, не отпирал дверей, так что слабенький замочек на двери она вырвала с корнем. Первое, что она узрела это длинную веревку, свисавшую с потолка. Странно было, что до этого дня Айгуль не видела этой веревки и это колышка, вбитого в центре гостиной. Потом не верящие глаза её нащупали седую голову тети Гамили и чуть дрожащее оплывшее жиром тело. Какой-то ночной кошмар воплотился в этом дождливом утре. Айгуль стояла в полном оцепенении, пытаясь придумать, что делать дальше и гадая, сколько уже так висит тётка. Сумбур стоял в голове полнейший, до тех пор, пока с улицы не донесся крик.
- Айгуль! – прорвался сквозь дождь и ветер сильный мужской голос. Она уже неслась назад, прыгая через пороги и на ходу влетая ногами в галоши – Айгуль! – повторил голос, а она перескочила через забор и впилась обеими руками в руку стоящего под дождем человека. Голова обернулась, рыжие волосы, обрамлявшие бледное синюшное лицо липли ко лбу.
- Аз-аз – пыталась выговорить Айгуль и тянула к себе Азамата – Азамат – проговорила она, он поддался и подошел к ней вплотную, читая по испуганному лицу, как по раскрытой книге – там… там – она обернулась на дом тети Гамили и Азамат не думая бросился туда. Капюшон слетел с его головы, легкими кошачьими движениями он перемахнул через завалившийся забор и скрылся за кустами малинника. Секунду Айгуль стояла как вкопанная, потом достала телефон и принялась звонить в скорою.
- Айгуль, ну, где ты! – кричала мать. Айгуль слушала гудки, делала шаг то к дому тети Гамили, то к своему, не зная, как ей сейчас не разорваться – Айгуль! – заверещала мать, дождь прикрывал её голос от всего мира. Там, в десяти метрах от Айгуль лежала её мама, вымазанная в грязи женщина, которая в эту ночь не смогла уснуть решив, что насекомые добрались до её дочери и пожрали мозг, ведь иначе почему дочка сбежала и так скандалила? Нет, всё дело в них, в насекомых. Она достала дихлофос в девятом часу утра с твердым намерением покончить с этой живностью. Подвела её чертова лестница, не дав добраться до вершины, обломилась одна подгнившая ступенька, и Бибинур как мешок с картошкой скатилась вниз, царапая в кровь ладони, а потом как-то совсем уж неудачно упала на ногу и слегла на бок теряя сознание от выстрелившей под коленом боли. В это самое время в другом доме Гамиля решила свести счеты с жизнью.
Страшное решение было принято давно. В бога Гамиля верила частично и почему-то считала, что он её простит и пустит в рай к Хафизу даже с таким скверным грехом. Ей всегда казалось, что с богом договориться можно, ведь это боженька.
Как истинно деловая женщина Гамиля всё тщательно спланировала, написала завещание на Бибинур, как самую последнюю родную душу, соорудила виселицу и села смотреть последнюю в своей жизни серию мыльной оперы на турецком канале. Она даже посмеялась на некоторых моментах от души, потому что примирилась со своим решением и смерти не боялась ничуть. Это была точно очередная поездка, путешествие, только в один конец. Обратно в эту обитель горести она не вернется, чтобы не случилось.