- Если нужна будет помощь…
- Да нет, мы справимся и спасибо за… за то, что ты пришел очень вовремя.
- Я всегда вовремя, хотя нет, я обычно не вовремя – Азамат смутился, почесал затылок – тогда я тоже был невовремя – вырвалось у него на почве разговора с отцом. Айгуль покраснела и отвернулась – прости, не хотел об этом, но.
- Да не важно – бросила Айгуль, потом обернулась и как-то строго посмотрела на Азамата – что за дела, что за наркомания? Заняться больше нечем?
- С козырей пошла – усмехнулся Азамат, но не в обиду было сказано, его до глубины души тронуло, что между ним и ней нет стены вежливости, деланной учтивости. Айгуль всегда такая была, рубила как есть с плеча и не жалела.
- А с чего ещё идти? – маленький разгневанный демон обошел капот, пыхтел как закипающий чайник и Азамат рассмеялся, затыкая рот ладонью – тебе смешно? Это неописуемо… смешно ему! Ну просмейся и поговорим – голос её начал дрожать, Азамат тут же стих и замер – а мне что делать? Я вообще уже ничего не понимаю, почему мне то так плохо? – Лола выглянула в щель ворот, встревоженная нарывающимся слезами голосом Айгуль, но выйти и разобраться ей не дал муж, схватил в охапку и уволок в дом, грозя пальчиком, чтобы не подслушивала чужие разговоры.
- Я тоже не понимаю почему тебе плохо. Ты такая молодец, ты такая… ты всё умеешь, сама всё… всё сама – бессвязно бормотал Азамат и подходил к ней крадучись.
- Я же жизнь себе сломаю если так! Нельзя так, надо думать, а я думать не могу, как увидела, я думать – она захлебывалась слезами, а потом стихла. Бережные, самые нежные в её жизни руки обняли и прижали к колотящейся сердцем груди. Она слушала этот стук, в котором читалось всё, вся его сумасшедшая натура, вся чистота помыслов, которые покрылись пеплом глупых поступков – я дура, разве так бывает, разве так…
- Тише – бормотал Азамат поглаживая её разметавшиеся по трясущейся от слез спине волосы – ты очень умная, сильно умная, а я дурак. И тогда дурак, и сейчас. Намучаешься, уходи. Я намучался, нет, не позволю тебе опять в дерьмо – она закрыла пальчиками его губы, таяли два оледенелых сердца, а потом подул холодные ветер, заметал обрывки желтых листьев и машина, свистя шинами помчалась по дороге мимо покосившихся ворот, молчаливых домов, колодцев, заборов, а потом унеслась и затерялась в полосах степных дорог.