И вся пища делилась на правую и неправую, хотя проходила тем же путём, порой преступно смешиваясь одна с другой, уже в желудке. Поначалу Моисей хотел и отхожие места сделать раздельными: для тех, кто переварил чистую пищу, и для остальных. Но передумал. Отхожих мест и так не хватало.
Потом Моисея осенила новая идея: а ведь можно разделить и растения. Но он никак не мог придумать, по каким признакам делить их на чистые и нечистые. Нечистых растений и быть не могло, потому что никто бы их не сеял и не высаживал.
Пришлось делить растения на обрезанные и необрезанные. Так он и порешил, и издал соответствующий закон.
“ Когда придёте в землю, которую Господь Бог дал вам, и посадите какое-нибудь плодовитое дерево, то плоды его почитайте за необрезанные; три года должно почитать их за необрезанные, не должно есть их. А в четвёртый год все плоды его должны быть посвящены для празднеств Господних. В пятый же год вы можете есть плоды его» (Лев. 19. 23— 25).
Существовало и такое оригинальное разделение: если согрешит общество, то должно принести в жертву тельца. Если начальник, — козла без порока. Если любой другой человек, — козу или овцу без порока. (Лев. 4)
Но пиком этого маразматического делительного процесса можно считать закон об отделении кошерного мяса… от кошерного мяса.
«Мясо мирной жертвы благодарности должно съесть в день приношения её; не должно оставлять от него до утра. А если же кто приносит жертву по обету или от усердия, то жертву его должно есть в день приношения, и на другой день оставшееся от неё есть можно». (Лев. 7. 15— 16).
Казалось бы, и тут ягнёнок, и там ягнёнок. Может быть, даже из одного помёта. И мясник один и тот же: Аарон или кто — то из его сыновей. И обряд один и тот же. И два куска мяса совершенно одинаковы.
Но не одинаковы: одно мясо имеет на съедение вдвое больше времени, чем второе. Ну, не дискриминация ли это? Ведь, если разобраться, то получается, что и жертвы не в одинаковой чести у Бога.
Мирная, — в худшем положении, чем жертва по усердию. Вот такие дела…
Жертвенное мясо нельзя было оставлять на третий день. Это было правильно, с точки зрения санитарии. Но закон со ссылкой на Бога должен был соблюдаться строже.
____________________
Вот каковы были нормы и правила поведения поселенцев.
Запрещалось обольщать не обрученных девиц. Обольститель, пойманный на месте обольщения, должен был дать вено и жениться. Мог и не жениться, но вено дать всё равно был обязан.
Запрещалось притеснять вдову и сироту. Можно было притеснить немножко, но чтобы не кричали. Размер и форма наказания за это в Библии не приведены.
Рекомендовалось удаляться от неправды и не принимать даров, что было совершенно правильно.
Не возбранялось давать деньги взаймы, но только под небольшой процент. Какой процент считался небольшим, не уточнялось.
Если была необходимость занять у соседа одежду, то следовало возвратить её до захода солнца, потому что сосед мог ночью замёрзнуть.
Ведь у каждого была только та одежда, что на нём.
Запрещалось произносить имена других богов. Даже имя Иеговы не следовало произносить без особой нужды.
Запрещалось делать всякие наколки, надрезы и другие знаки на теле.
Подробнее со всеми этими законами можете ознакомиться, прочтя библейскую книгу «Левит».
Не особенно приветствовались те, кого сейчас называют трансвеститами.
«На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок перед Господом, Богом твоим, всякий, делающий сие". (Втор. 22. 5).
Всё это были относительно мелкие нарушения. И наказания были мелкие: общественное порицание, наряд на чистку отхожих мест, разжалование из начальников.
Ни употребление крепких напитков, ни обкуривание, ни жевание травки не считались грехом. Наоборот, сами священники и нюхали, и жевали, и курили, и пили. Служили примером для народа. Потому что прекрасно понимали, что наркотики затуманивают сознание людей, позволяют лучше манипулировать ими. Человеку с одурманенным мозгом можно внушить что угодно, можно вызывать у него различные галлюцинации. Он увидит, как разверзается земля, поглощая кореян, как с неба нисходит огонь и пожирает отступников, услышит громовой голос Господа Бога.
Но абсолютное большинство прегрешений карались со всей строгостью законов Моисея.
На специальном стенде у входа в канцелярию был вывешен список возможных нарушений и список всевозможных наказаний.
Строгие наказания грозили тем, кто нарушит заповеди Божьи.
Если нарушит священник, вина за это ложилась на весь народ. Во искупление вины следовало принести в жертву Господу тельца. Кровь, две почки и внутренний жир сжигались на жертвеннике. Остальное сжигалось (или нет, кто знал?) на дровах вне стана. Думаю, что всё же не сжигалось, а делилось между левитами, которые осуществляли ликвидацию жертвы. Это была «жертва за грех».
Если по ошибке (!) согрешит общество, то также приносился в жертву телец. И обряд был тот же. Менялось только определение: это была «жертва за грех общества».
Вот за что полагалась смертная казнь.
Если кто — нибудь ел с кровью, заслуживал смерти. Ибо кровь — это душа животного, и предназначалась только для жертвенника. (Лев. 17. 10— 12)
Для того чтобы исключить половую связь между ближайшими родственниками, что тогда было в моде, существовали законы о недопустимости раскрытия наготы. Гомосексуальные связи, скотоложство были объявлены преступными, и также наказывались смертью. (Лев 18 22— 23). Скотоложника казнили вместе со скотиной.
(Лев. 20.16) Хотя эта порочная скотина не была ознакомлена с существом закона, и не сознавала, что совершает смертный грех.
Тогда нередки были людские жертвоприношения Молоху, грозному языческому Богу. Которому поклонялись не только инородцы, жившие в лагере, но и очень большой процент евреев.
«И детей твоих не отдавай на служение Молоху, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь». (Лев. 18. 21).
Да, да, с данной минуты это уже не секрет, — древние евреи приносили богам, в том числе и Иегове, человеческие жертвы. В основном, детей. В Библии, как минимум в десяти местах текста, прямо говорится об этом.
Авраам не удивился, когда Господь приказал ему принести в жертву Исаака. Тогда у многих народов Востока это было в порядке вещей.
Судья Израиля Иеффай принёс в жертву Господу Иегове свою единственную дочь. Сжёг её на жертвеннике. И Господь не остановил руку отца. (Суд. 11. 30— 39) «И обонял Господь приятное благоухание».
Когда израильтяне, на пути в землю Обетованную, разгромили пять царей мадиамских и захватили в плен тридцать две тысячи девственниц, Моисей выделил тысячную часть в дар Господу, то есть, принёс их в жертву.
«И дань из них Господу тридцать две души. И отдал Моисей дань, возношение Господу, священнику» (выделено мной — Д. Н.). (Чис. 31. 35— 41)
Приведу ещё одну цитату, из псалмов Давида.
«Но смешались с язычниками, и научились делам их. Служили истуканам их, которые были для них сетью.
И приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам. Проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, — и осквернилась земля кровью». (Пс. 105. 35— 38).
И Господь, и Моисей, ничего не имея, в принципе, против человеческих жертв, всё же сильно ревновали к Молоху. Поэтому приношение жертв этому поганскому чудищу наказывалось смертной казнью, побиванием камнями. Смерти заслуживали все участники ритуалов: и исполнители, и зрители.
Смерти заслуживали вызыватели мертвых и те, кто занимается волшебством. Моисей не терпел конкуренции.
Блудодеяние с замужней женщиной или обручённой девицей каралось смертью. Обоих любовников забрасывали камнями Смерти заслуживали невестка и свекор, брат и сестра, если их уличали в связи. Это касалось и такого необычного (но не для тех времён) треугольника: муж, жена и тёща. (Лев. 20. 11— 17).