Но, как я ни искал, никакого повеления Господа, данного Саулу, обнаружить не удалось. Дело, на мой взгляд, было в другом.
Во — первых, Самуил шёл издалека и сильно проголодался в пути. А положенный ему по обряду жертвоприношения кусок баранины был начисто обглодан за минуту до его появления.
Во — вторых, Саул, не облечённый в одежду священника, не имел право строить жертвенник и возносить жертвы.
В — третьих, Саул нарушил субординацию, тем самым, создав прецедент. Теперь, мрачно подумал Самуил, он поймёт, что может обращаться к Богу напрямую, минуя Его пресс — секретаря.
Таких прегрешений простить было нельзя. И с это момента царь стал заклятым врагом судьи. И тут же Самуил начал искать ему замену.
Но сам — то Господь вовсе не обиделся на простосердечного царя. Более того, Он помог ему и Ионафану выиграть сражение, в котором, со стороны филистимлян, участвовало «тридцать тысяч колесниц и шесть тысяч конницы, и народа множество, как песок», а со стороны израильтян, — отряд в шестьсот человек, вооруженных дубинками, ослиными челюстями и воловьими рожнами.
Вы помните, что именно таким оригинальным оружием убивали врагов Самсон и Самегар, судьи Израиля. То, что это было очень действенное оружие, превосходящее по убойной силе автомат Калашникова, подтверждают скупые цифры: Самсон убил одним взмахом челюсти тысячу человек, а Самегар рожном — шестьсот человек. (Суд. 3. 31; 15. 15)
Так что две противостоящие армии были, в принципе, равноценны.
Необходимо разъяснить, что такое оригинальное оружие было сконструировано не от хорошей жизни. Филистимляне всячески притесняли евреев, своих вассалов и данников. Они буквально издевались над избранным народом, игнорируя даже тот факт, что ему покровительствует Сам Иегова.
«Кузнецов не было во всей земле Израильской, ибо Филистимляне опасались, чтобы Евреи не сделали меча или копья. И должны были ходить все Израильтяне к Филистимлянам оттачивать свои сошники, и свои заступы, и свои топоры, и свои кирки. Когда сделается щербина на острие у сошников, и у заступов, и у вил, и у топоров, или если нужно рожон поправить. Поэтому во время войны не было ни меча, ни копья у всего народа, а только нашлись они у Саула и Ионафана, сына его». (1. Цар. 13. 19— 22)
Вот такая печальная картина.
Но, тем не менее, филистимляне, увидев в руках неприятеля свежие ослиные челюсти, так растерялись, что не лезли на рожон.
Неизвестно, сколько бы длилось это противостояние, если бы не удачная вылазка Ионафана и его оруженосца. В темноте они смело напали на ночной дозор. Один размахивал мечом, а другой щёлкал челюстью. И сразу убили двадцать человек, которые перед смертью так сильно орали, что вызвали панику в стане филистимлян. Те спросонок не разобрались, кто и с какой стороны на них напал, и стали разить мечами, куда попало. И поразили друг друга, даже не зовя на помощь израильтян.
«И произошёл ужас в стане, на поле, и во всём народе; передовые отряды и опустошавшие землю пришли в трепет; дрогнула вся земля, и был ужас великий от Господа.
И воскликнул Саул и весь народ, бывший с ним, и пришли к месту сражения, и вот, там меч каждого обращён против ближнего своего; смятение было очень великое» (1. Цар. 14. 15— 20).
И мы в смятении, — неужели всё так и было в действительности? Не привирают ли дееписатели, пользуясь Божьим покровительством? Но мы не имеем права не верить Библии, никто нам этого права не давал.
Дорогой читатель! Если Вы думаете, что это — самое смешное сражение, описанное в Библии, то заблуждаетесь. Мы ещё прочтём о битвах похлеще.
Говорят, что древний дееписатель Гомер, собирая материал для своей Илиады, наткнулся на одно из первых изданий Библии. Прочитав описание сражения вениамитян с остальными коленами Израиля (см. главу «Библейские курьёзы»), он так смеялся, что смех его стал нарицательным.
Прочитав о том, как двенадцать тысяч израильтян перебили пол миллиона мадионитян, не потеряв при этом ни одного воина, он чуть не двинулся мозгами. И тут же разорвал все свои произведения, так как понял, что такого уровня правдивости в своих фантазиях никогда достичь не сможет.
Когда же он наткнулся на описание сражения, в котором десятки тысяч филистимлян добросовестно перебили друг друга, то не поверил своим глазам. И снова смеялся до слёз. Иегова, обиженный таким гомерическим смехом, поразил его слепотой. Чтобы впредь Библию не читал, и никому не пересказывал библейские анекдоты.
Народ израильский воспрял, в нём пробудилось уважение к своему царю. Те, что постыдно бежали, переплыли Иордан в обратную сторону. Саул простил их.
«И кинулся народ на добычу, и брали овец, волов и телят, и закалали на земле, и ел народ с кровью» (1. Цар. 14. 32).
Вот как изголодались евреи под игом филистимлян! Ели с кровью, наплевав на запреты Господа. И, что удивительно, — ничего им за это не было. Похоже, что у Господа опустились руки.
Читая об этом, я не мог не воздать должное благородству филистимлян. Надо же, не только сами пришли на своё побоище, но и привели с собою стада овец и телят. Потому что понимали, что противник, наблюдая за их братоубийством, может здорово проголодаться.
«И устроил Саул жертвенник Господу: то был первый жертвенник, поставленный им Господу» (1. Цар. 14. 35).
Но позвольте, как это — «первый»? А тот, который он построил перед битвой, и за который получил взбучку от Самуила? Каким по счёту был тот жертвенник? Нулевым?
Саул, заручившись поддержкой Бога в негласной борьбе с неугомонным старцем за власть над народом, заметно осмелел. И опять своевольно ослушался Самуила. Текст очередного приказания духовного вождя и экс — судьи звучал так «Так говорит Господь Саваоф: вспомнил Я о том, что сделал Амалик Израилю, как он противостал ему на пути, когда он шёл из Египта; теперь иди и порази Амалика, и истреби всё, что у него; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла» (1. Цар. 15. 2— 3).
Вы уже, наверное, позабыли, как Иисус Навин сражался с амаликянами, как Моисей поднял руки вверх, но не сдавался.
Но Бог, — Он ничего не забывает!
После той битвы, разыгравшейся в первый год Исхода, прошло уже более трёхсот лет. Но Господь не забыл прегрешений амаликян. Несмотря на то, что от тех, первых, которых разбил Иисус, осталось одно название. Несмотря на то, что сменилось у них множество князей. Новые амаликяне должны были рассчитаться сполна за грехи прежних. И жёны их — за грехи прежних жён. И дети их — за грехи прежних детей.
И ослы их — за грехи прежних ослов.
Если так справедлив Господь по отношению к ослам, то справедлив ли Он к овцам Божьим?
Саул уже не был тем слабеньким марионеточным царьком с двумя копьями на всё войско. Несколько побед упрочили его положение. Начальники колен стали выделять ему всё большее и большее количество воинов. В армии уже насчитывалось их более двухсот тысяч. Оружие они добыли в сражениях, поэтому челюсти и рожна были сняты с вооружения. Эти средства массового поражения были признаны негуманными, а также — оскорбительными для чести противника.
Саул возвышался всё более и более. Самуил остался где — то внизу мелкой смешной фигуркой. И Саул вообразил, что ему теперь всё позволено. Но он и не предполагал, насколько коварен Бог Саваоф.
«И поразил Саул Амалика от Хавилы до окрестностей Сура, что пред Египтом. И Агага, царя Амаликова, захватил живого, а народ весь истребил мечом. Но Саул и народ пощадили Агага и лучших из овец, и волов, и откормленных ягнят, и всё хорошее не хотели истребить, а все вещи маловажные и худые истребили» (1. Цар. 15. 7— 9).
Как видите, Саул поступил вполне разумно. Малоценных женщин и детей истребил, но всё, что представляло какую — то ценность: овец, ягнят, волов и царя Агага, — не истребил. Хотя лично я не знаю, какую ценность мог представлять для Саула Агаг, — всё равно никто бы его не купил. Царей в те времена было так много, что они совершенно обесценились.