Иов не принял советов своих друзей и упорно твердил, что невиновен и не знает, почему ему приходится страдать, ибо не совершил никакого зла. К тому же он не понимает, почему грешники и злодеи живут в довольстве.
Но друзья не отступали и, несмотря на возражения Иова, вновь и вновь утверждали, что страдают лишь грешники, ибо страдание может быть исключительно наказанием за провинность.
И тогда в спор вступил Елиуй. Осуждая Иова за самооправдание, он в то же время подверг осуждению мнение друзей о том, что там, где страдания, должен быть и грех. Правда, страдания становятся наказанием за грех, но страдание же может заставить злодея отказаться от нечестивого поступка или остановить праведного, "чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость, чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом" (Иов 33:17-18). Елиуй утверждал, что мудрость Яхве непостижима, и его справедливость неоспорима: "Бог высок могуществом своим, и кто такой, как он, наставник? Кто укажет ему путь его; кто может сказать: "Ты поступаешь несправедливо?" (Иов 36:22 23).
После слов Елиуя раздался глас бога. Он указывал на совершенство и тайну сотворения мира. Человек не способен постичь явления мира. "Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны? Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной? Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это" (Иов 38:16-18). Если же нет, то стоит ли удивляться тому, что Иов не понимал смысл своих страданий.
Надо всем миром царит божья мудрость. Это бог помогает рождаться диким козам, дает добычу львице, свободу дикому ослу, быстроту ног страусу, силу коню. Иов должен признать, что в мире царит чудесная закономерность, непостижимая для человека. Поэтому долг человека - признать мудрость Яхве, подчиниться таинственному плану мира и верить в то, что его страдания имеют смысл и цель. Человек может восстать против бога, подвергнуть сомнению его справедливость лишь в том случае, если станет таким же могущественным, как бог, который способен победить левиафанов.
Иов не нашелся что ответить: "Что буду я отвечать тебе? Руку мою полагаю на уста мои" (Иов 39:34). Он принял божье учение и смиренно каялся. Яхве смилостивился над Иовом, удвоил его богатства, дал новых детей и подарил долгую жизнь.
Книга Иова относится к числу наиболее примечательных в Библии, она оказала значительное влияние на мировую литературу. Поднятая в ней проблема зла является вечной, неразрешимой с помощью методов религиозной философии и теологии. Каким образом можно согласовать наблюдающиеся в мире зло и грех с милосердием и всемогуществом бога? Ведь если бог может воспрепятствовать злу, но не делает этого, то он не безгранично милосерден, а если он хочет воспрепятствовать, но не может, то где же его всемогущество? Автор Книги Иова отказывается от ранних представлений иудаизма о том, что бог за добро вознаграждает добром, а зло наказывает страданием. Ссылка на таинственный божий промысел не убеждает: ведь страдания даются за добродетель, тем самым заставляя думать о спасении. Герой Книги Иова восстает против такого решения. Вероятно, лишь более поздние редакторы "смягчили его сомнения", превратив их в тихое и смиренное поклонение всевышнему.
КНИГА ЕККЛЕСИАСТА, ИЛИ ПРОПОВЕДНИКА.
"Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?" (Еккл. 1:3). В чем смысл жизни человека? Каким образом человек должен прожить свою жизнь на земле, чтобы быть довольным и счастливым? Эти важнейшие мировоззренческие вопросы находятся в центре внимания автора Книги Проповедника, которая была написана в III в. до нашей эры Ответ на них весьма пессимистичен.
До XVII в., исходя из начальных слов книги "Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме" (Еккл. 1:1), считали, что автором книги был Соломон. Неизвестный автор, однако, не хотел отождествлять себя с Соломоном, а лишь вложил свои слова в уста мудрого царя, чтобы укрепить авторитет и достоверность книги.
Автор не создает систематического учения, а свои взгляды о смысле или бессмысленности жизни высказывает в небольших главах, которые не связаны друг с другом логической нитью.
Рассматривая происходящее на земле, проповедник приходит к выводу, что это "суета сует... суета сует,- все суета!" (Еккл. 1:2). Ничто не может осчастливить человека. Напрасно он стремится к мудрости, судьба его не отличается от судьбы глупца, обоих ждет смерть, "потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым" (Еккл. 2:16).
И если человек получит богатство, то тем самым лишь увеличатся его заботы, каждый день он будет охвачен страхом потерять свое состояние, в конечном итоге отдаст нажитое тому, кто не приложил к этому никаких усилий:
"И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня... потому что иной человек трудится мудро, с знанием и успехом, и должен отдать все человеку, не трудившемуся в том, как бы часть его. И это - суета и зло великое!" (Еккл. 2:18, 21).
Не получает достаточно денег тот, кто любит их, но и богач не унесет в могилу свое состояние: "Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понести в руке своей. И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?" (Еккл. 5:14-15).
Тщетны попытки людей овладеть знанием, ведь суть вещей непостигаема. "...Человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого;
и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого" (Еккл. 8:17).
Напрасно предается человек веселью и наслаждениям, они не приносят удовлетворения и пользы: "Сказал я в сердце моем: "дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром"; но и это - суета! О смехе сказал я: "глупость!", а о веселье: "что оно делает?" (Еккл. 2:1-2). Что касается женщин, то лучше избегать их: "И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она сеть, и сердце ее - силки, руки ее - оковы" (Еккл. 7:26).
Бессмысленность жизни отягчена социальной несправедливостью: "И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их - сила, а утешителя у них нет" (Еккл. 4:1).
Разочарование охватывает проповедника, который видит, что добро не всегда вознаграждается добром, нечестивые живут в довольстве, а праведные страдают. То есть на земле нет места божьей справедливости и суд запаздывает: "Всего насмотрелся я в суетные дни мои:
праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем" (Еккл. 7:15).
Проповедник считает бессмысленной не только жизнь, которая столь быстротечна и заканчивается печальной старостью, он не видит спасения и в смерти, не верит в возможность существования после смерти, не разделяет религиозных убеждений о грядущей справедливости! "Всему и всем - одно одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы" (Еккл. 9:2).
Автор книги подвергает сомнению не только справедливость суда после смерти, но и сам факт потустороннего существования: "Потому что участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, по тому что все - суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах" (Еккл. 3:19-20).
Если жизнь человека столь безнадежна, то, пожалуй, не стоит и рождаться: "И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе; а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем" (Еккл. 4:2-3).