Вернемся к саду. Сбегал с утра в термы, надел платье. И вот, сижу на скамейке под деревом. Птички поют. Тут-то они как раз и поют, как заевшая пластинка. На карандашик взял, записал. Заведенные птички.
Дерево ещё не по-нашенски вылепленное. Высокое, на ёлку похожее. Только листья не иглами, а стрелочками. Назвал его «копьюшко». Сад дюже не ухоженный. Бурьян по колено. Они же не заставят меня рвать руками траву? Платье жалко. Да и руки у Сантары мягкие, как ладошки младенца, к тяжелой работе не привычные. От вчерашнего выжимания сока палец натер до мозоли, кому скажи, засмеют.
Эти атланты и такое могут устроить. Кандидатки все ещё ходят в своих мечтах с десятью розовыми очками на глазах. А я - человек век отживший. Всяко повидал. Вижу, что отношение похабное. Что от принцев этих забугорных, что от местных. Взгляды не скроешь. Шепот по секрету с улиц не запретишь. Память маги сотрут и всё. Не жил ты на другой планете, не рвал травы на потеху принцам.
На лицо упала тень. Поднял голову. Каштан. Пришел. Глазами как раньше луп, луп. Ну, и я взаимно луп, луп. Сижу, он стоит. Молчим. Картина Репина «Приплыли». Встал. Стоим. Продолжаем молчать.
Пусть и полукровка Каштан, но выше Сантары на полторы головы. Баскетболистом был бы хорошим. Молчание затягивается, и, как назло, забыл его имя. Как-то на К начинается, главное вслух «каштаном» не обозвать. Иностранные имена плохо запоминаю. Решил начать с простого.
- Добрый день.
- Почему добрый? – удивился Каштан.
- Приветствие в нашем мире, означает пожелание доброго дня.
Каштан хмыкнул на мое объяснение, развернулся и пошел вглубь сада. Надо идти за ним? Непонятный парень. Поплелся следом за Каштаном.
Я к Сантаре за это время так привык, что уже отношусь, как к дочке. Вот смотрю и не знаю, подойдет ли ей такой принц. Ни поговорить, ни повеселиться. Что ж посмотрим. Может у него с незнакомцами на первых порах туго общение идет.
- Напомните мне, как называлось украшение в вашем салате? – внезапно спросил Каштан, прокладывая как ледоход тропинку в бурьянах.
- Называлось, сердце.
- Сердце? – он резко повернулся ко мне лицом.
Чуть не влетел в резко затормозившего принца. Остановился, шагнул назад.
- Да, сердце, – повторился внимательно слушающему парню, - символ пожелания удачно встретить вторую половинку, с которой вы сможете прожить в любви и согласии всю жизнь.
Вроде так говорил Амелии или что-то похожее. Если она не сильно переврала, то истории должны совпасть. Парень кивнул, развернулся и вновь попер вглубь сада, приминая траву. Добрались до беседки. Внутри небольшой белый столик. Дерево, что удивительно, само по себе белое. Не крашеное. Каштан поднялся на ступеньки и потянулся рукой ко мне.
На столе зашевелилась белая веревка. Мозг сработал быстрее, чем подумал. Раз и принц падает на землю, дернутый за рубашку. Откуда только я силы взял в тонкокостном теле Сантары. Змеюка пронеслась над лежащим сбоку от входа беседки Каштаном, аки стрела. Далеко проскочила. Метра на три вперед улетела. Первый раз такой окрас вижу. Ядовитая, не ядовитая. Тут уж после разберемся.
Пока Каштан озадачено ощупывал глазами на небо, отломал ветку с ближайшего дерева. Ветка, конечно, не защитит, но хоть надежду дает. Помог встать с земли принцу. Ища глазами живую белую ленту в кустах, спросил у Каштана:
- А змея с белой спиной и желтым брюхом ядовитая? Что за тип?
- Ядовитая, – мрачным голосом, подтвердил парень, добавляя название вида. – Тайпа.
- Значит, я вас спас…ла, принц, - улыбнулся, едва не забыв указать правильное окончание в слове.
- Спасла, - чуть уныло подтвердил тот.
Недоволен, что упал или, что я первым заметил опасность? Не могу разобрать эмоцию на его лице. Тайпы нигде не было, но я продолжал осматривать траву. Неожиданно меня резко втянули в беседку. По плечу тиранулись гладкие холодные чешуйки. Зажмурился. Укуса не чувствовалось.
- Можете открыть глаза, я её поймал.