Прибежал Агафон. Всех недовольных успокоил. Сообщил, что оставшиеся принцы не определились на сегодня со спутницей на бал. Потому будут общаться с девушками постепенно. Рубашка у Клеарха в тон платья Сантары и у других трех пар также. Подготовились, чертилы. Только галстук ни туда, ни сюда. Глядел я на него, косился, косился, так докосился, что и Клеарх заметил.
- Что-то хочешь сказать, Сантара?
- Давай выйдем на террасу? - предложил парню, тот согласился.
Только дверь за нами закрылась, я галстук с Клеарха и сдернул. Тот бровь приподнял, объяснись мол.
- Не подходящий цвет, - ответствовал парню.
Зализали ему кудри, сам на себя не похож стал. Не вытерпел, потянулся, прическу ему взлохматил. Верхнюю пуговку рубашки расстегнул, рукава до локтя подкатил. Вот, теперь всё в порядке. Внук раньше так любил ходить, да и правнучка за ним моду взяла.
Бал и на бал не похож. Скорее на деревенскую дискотеку. Будь он настоящим, я бы Клеарху наоборот удавку затянул, да пиджак нашел. Какой костюм без пиджака. Этой науке меня Маюшка обучила. А я потом внуку знания передал.
Смотрю, а Клеарху будто дышать легче стало. Сам не любитель галстуков, прекрасно его понимаю. Вернулись с ним в зал. Все на нас только так зырк-зырк. Аж неудобно стало, али подумали, что непотребствами какими занимались. Если исходить из нашего вида, выходит, что накинулся не Клеарх на Сантару, а Сантара на Клеарха. Ух, и будет же девчатам пища для ума. Что же за слухи на этот раз поползут?
Амелия на меня с задумчивой неприязнью глазом стреляла. Но к этому я за три недели стал привычный. Что-то первый принц не выбрал её в спутницы. А так дифирамбы ему воспевала. Оттого и злобствует. Крутится возле стола с закусками и ничего не ест. Маюшка у меня вообще умная была, всё говорила, «кто зло думает, у того желудок больной. Змеи так яд испускают. Чтоб желудок до конца не отравить». Что хотите, считайте! Но думаю, есть в этом доля правды. С больным желудком не до веселья. А злиться на мир и народ - люду больному всегда угодно.
Остальные принцы глянули на Клеарха, чему-то завздыхали. На карандашик заметку взял, записал. Опять, проверку устроили. Поглядел, так и ходят парные принцы с развязанными галстуками. От своей же проверки духом падают.
Оставил Клеарха у стеночки, сам добрался до знакомой Латики, ходившей рядом с Досифеем, чьё лицо я поклялся вырезать на скале смерти. Отозвал её, на пальцах объяснил, что надо с внешним видом принца что-то сделать. Вижу, поняла, просияла, других девушек парниц позвала.
Не мешая Латике общаться, вернулся к Клеарху. А вокруг того уже Амелия кружит, как акула. Да только Каштан заледенел, сквозь ледяную броню и танку не пробиться, что там акуле. Подхватил его под локоток, от Амелии на террасу утащил. Смотрю там и другие три пары. Девчонки колдуют над галстуками. Клеарху на свежем воздухе и от знакомых лиц сразу полегчало. Так и прошел вечер.
По самый конец, ну, как конец, с часу ночи пустили музыку. Век был бы благодарен Клеарху. Видя, как Сантара устала, он танцевал, поставив её ноги в адской обуви на свои туфли и крепко держа за талию. Замечательный человек. Был бы девушкой, расцеловал бы на месте. А так, по завершении танцев, напел ему столько комплиментов, что принц смутился и ушами заалел.
Почему говорю, что не меня, а Сантару держал? Так вот вам крест, чувствовал под конец бала, что отхожу в мир иной. И танец не запомнил. И музыку пропустил. Даже сколько Клеарх со мной танцевал, и того не запомнил. Думаю, ещё пару танцев, и диск вернул бы меня обратно в библиотеку. Слабенькая Сантара. Не смогла выдержать ночи на шпильках.
Одно лишь помнил, как уговаривал себя не грохнуться прилюдно в обморок. Позор же. Ветеран. Военный! Человек, проживший век! И обморок? Тьфу!!! Сплюнуть и растереть! Не в этом году, дети! Правда, последние часы просто сидел на террасе, периодически засыпая на лавочке. Клеарх всё это время был рядом и сторожил сон. Спать не мешал. Пословица «молчание - золото» заиграла новыми красками.