КАДИЛ!!! – заорал на весь зал, ища скрывающегося от меня начальника. - Кадил, я знаю, что ты здесь! Иди сюда, немедленно!!!
Бледный задерганный за две недели парень, выглянул из-за арки, не решаясь подойти к взлохмаченному исчадию Тартара, пришедшему по его душу.
- Что-то не так? Сантара?
Всё не так! - радостно заорал, увидев начальство. - Гляди, ты гляди на это!!!
Тыкая свиток под нос Кадила со смазанным, залитым чернилами и наполовину стертым текстом, вежливо скалившись, ожидал очередной порции лапши на моих ушах. Что там было в первый день оправданий. Помочь снять слой краски поливая пергамент водичкой и тем самым открыть залитый текст. Нет, больше я на такой бред не куплюсь. Текст тогда полностью размылся, приведя меня в панику. Кадил, подозрительно лыбился и всё спрашивал, как продвигается работа. Одно дело переписывать текст. Совсем другое выдумывать. Правильно говорю? Правильно!
Эти монстры-принцы видимо начали свою особо извращенную проверку невест. Это стало понятно, едва мне за день не стало попадаться до десяти таких свитков. Маньяки! Чтоб их насекомые и пираньи возлюбили страстно и нежно во веки веков, аминь!
Кадил, как умудренный бурями волнорез, пытался успокоить меня как мог. Не помогло. Мои придирки допытали парня. Из-за неадекватных выходок и бесконечных вопросов по каждому знаку библиотекарь дошел до того, что на десятый день достал бутылку вина, осушил одним глотком и, рыдая, опустился передо мной на колени, признаваясь во всех смертных грехах.
Как понял из пьяных бредней, грех был лишь один. В том, что он смотритель за невестой. Соблазненный горшочком серебра, парень помогал проводить испытание для королевской семьи. Два раза было удачно. На третьем заходе попался я. Эх, ну и горемыка этот Кадил. А тот эпизод с поливанием пергамента водичкой мне совестно за грех засчитывать. Так что грех у него один.
Испытание заключалось в выявлении сдержанности и выяснению характера будущей принцессы. Как проходит её работа, как она взаимодействует с окружением...
На этом то, его и прервал. Достаточно. Выслушивать эти словоизлияния совсем не интересно. Чем меньше знаю, тем крепче сплю. Вообще долго думал, что же делать и как выбраться из сюжета? Надумал лишь одно. Необходимо, чтобы Сантару выперли с отбора. Едва попаду на другую планету, диск меня обратно и выдернет. От того и действовал перед Кадилом максимально нагло и бессовестно.
В первый день отчаянно волновался, где же буду ночевать? В этом атланты не подвели. Выделили часть дворца для невест. Комнатки, по видимости были переделанными из спален служанок. Маленькие, с небольшим слюдяным окошком, еле пропускавшим свет. Никакой роскоши. Удивительно, что девушки, даже сидя в термах, не особо возмущались. А может они старались не портить о себе впечатление перед прибиравшимися там атлантками. Служанки издревле считались ушами и глазами дома, и это все понимали.
Это мне тоже было не важно. Дамоклов меч, вот что я познал за эти две недели, сидя в горячем бассейне полном голых девушек. Вселенское отчаяние. Мрак моего сердца. Гибель глаз от прекрасных холмов и вершин. Ни познакомиться, ни обсудить что-то интересное. Это просто вязкий гадостный ад. Смотреть и не трогать.
Видимо я всё ещё джентльмен. Не хотелось, чтобы Сантару считали грязной извращенкой. На пятый день медитация уважительно признала меня правителем империи дзена. Иначе и не скажешь. Походы в термы, отныне называются, любованием Венерой Милосской.
На десятый, выманив у пьяненького Кадила две бутылки вина, подпоил пару соседок по коридору с которыми ходил в термы и пока тащил их обратно в спальни, гульнул руками по всем мягким булочкам, создавая видимость случайных прикосновений.
Это конечно сделано зря. Тоска начала точить душеньку с новой силой. Но майор так просто не сдается. С утра, лихо заплетая косу, бравый не мертвый солдат с новыми силами отправлялся в сражение с бездушными кусками бумаги, насмехавшимися над его потугами своими нечитаемыми каракулями.
Вот так и дожил до четырнадцатого дня. Днями, проклиная библиотеку, книги и это тело. Вечерами, попадая в пекло, сжигавшее и отравлявшее сердце и душу.
Кадил, замерев несчастным кроликом, хлопал ресницами, давя на жалость. Ух, негодник, совсем как мой внук, вымахал выше деда, а мозгов не прибавилось.