Теория В. вызвала бурные споры. Если либеральные богословы приняли ее с восторгом, почти как догмат, то возникла и сильная оппозиция. Со стороны правосл. библеистов наиболее резко В. критиковал *Юнгеров, со стороны католиков — *Вигуру, а протестантов — Франц *Делич. *Папская библейская комиссия высказалась против теории четырех источников Пятикнижия (1906). Но одновременно с этим стала прокладывать себе дорогу и средняя, примирительная тенденция, выраженная в энциклике папы *Пия XII (1943). Среди православных эта тенденция заявила о себе еще на рубеже 19 и 20 вв. (*русская библейско–историч. школа), а у протестантов — в работах школы *Дилльманна и *Киттеля Р.
Мн. богословы, отстаивающие *боговдохновенность Писания, согласились с осн. тезисами теории четырех источников, внеся в нее, однако, существ. поправки. Эти поправки касались как датировки источников Пятикнижия, так и достоверности его сказаний. Так, источник Я был отнесен к эпохе Соломона, а происхождение источника В оказалось связанным не с Иерусалимом, а с левитской традицией Северного царства, восходящей к эпохе Иисуса Навина и Моисея. Для В. рассказы о Моисее были почти лишены историч. достоверности, между тем совр. библеисты придают им гораздо большее значение. Представители *скандинавской библеистики подчеркнули роль *устной традиции, к–рую В. мало учитывал. В его глазах авторы Я, Э, В и С были в прямом смысле слова «сочинителями» своих книг и, следовательно, не могли претендовать на достоверное изображение минувшего. Однако впоследствии на основе открытий *археологии библейской эта т. зр. была опровергнута. В 1949 знаменитый археолог Олбрайт писал: «Пятикнижие в своем современном состоянии сложилось в более древний период, чем было окончательно обработано. Постепенно новые находки деталь за деталью подтвердили историческую достоверность и литературную древность сказаний Пятикнижия».
Вопрос о происхождении Пятикнижия, к–рый ставили и по–своему решали В. и его предшественники, входит в сферу *исагогики как науки. От ее выводов не зависит вера в боговдохновенность Писания (ибо боговдохновенным Церковь могла признать текст, написанный в любую эпоху). Более серьезные принципиальные возражения вызывает общая историко–филос. позиция В. Он рассматривал историю ветхозав. религии как р а з в и т и е, подчиненное т о л ь к о естественным законам. Эта религ. эволюция, по его мнению, шла от язычества через *генотеизм к учению пророков, к–рые, т. о., оказывались своего рода основателями подлинной библейской религии. В силу этого В. вынужден был отнести *Декалог Моисея к позднему пророческому периоду. Мало того, В. даже отказывался признать у допленных пророков наличие чистого монотеизма. «Монотеизм, — писал он, — не был известен древнему Израилю. Израильтяне рассматривали природу такой, какая она есть, и не задавались вопросами о ее происхождении… Яхве воспринимался ими только как основатель Израиля, и лишь со времени вавилонского Плена рождается — почти внезапно выплывает — идея, что Он не только господствует над землями и морями, над небом и его воинством, но и создал все это».
Подобная схема не столько опиралась на факты, сколько была продиктована предвзятой концепцией, отрицавшей Божественное Домостроительство в истории спасения. Схема В. имеет еще одну особенность: она выглядит как кривая, идущая сначала вверх, а затем постепенно опускающаяся вниз. На развитие *Второго Храма периода В. смотрит как на деградацию и «окоченение» (напр., войну Маккавеев за веру он интерпретирует как мятеж варварства против цивилизации). В то же время, противореча самому себе, В. считает эту фазу «почвой для христианства».
Схема В. чужда не только правосл. сознанию, ее не разделяет и совр. историография. Исключит. своеобразие Моисеевой религии, вступившей в борьбу с ханаанским язычеством и победившей в лице пророков, признает сегодня большинство исследователей (см., напр., труды *Брайта, работы представителей *Иерусалимской библейской школы. Хотя историч. условия неизбежно влияли на способность народа воспринимать богооткровенную религию, сама эта религия не была продуктом внешних условий. Библия постоянно говорит о непонимании, к–рое встречали пророки (начиная с Моисея), о трудном и медленном усвоении их проповеди в народе.