МДА и КДА, Лондонского библ. общества, зам. председателя Правосл. *Палестинского общества и др. науч. учреждений. Г. поддерживал контакты со мн. представителями зарубежной науки (*Дайссманном, Гарнаком и др.), переводил их труды на рус. яз., участвовал в междунар. конференциях, читал лекции за рубежом. Работоспособность и энергия Г. поражали его современников. Среди коллег и студентов он оставил о себе память как о человеке большой сердечности и нравственной стойкости.
В 1921 Г. поселился в Финляндии. После недолгого пребывания в Германии занимал каф. Свящ. Писания НЗ в Праге, затем читал лекции в Белграде, а с 1923 стал проф. Богосл. ун–та в Софии. В 1925 Г. был избран чл. — корр. Болг. АН. В этот период жизни он много внимания уделял экуменич. работе, не оставляя при этом научно–лит. трудов. Живя за рубежом, Г. никогда не порывал духовной связи с традициями рус. богословия. Скончался Г. в Софии.
Работы Г. об ап. Павле. Основной работой Г. было 3–томное исследование «Благовестие св. ап. Павла по его происхождению и существу» (кн.1–3, СПб., 1905–12). Многочисл. статьи Г. о богословии ап. Павла, напечатанные в ХЧ и др. журналах, вошли в эту огромную (более 2300 с.) работу. Центральной ее задачей была правосл. оценка различных протестантских гипотез об истоках «павлинизма». Поскольку либеральный протестантизм скептически относился к Откровению, к–рое имел ап. Павел, толкователи этой школы вынуждены были искать внешние влияния, определившие сущность Павлова богословия. Одни авторы подчеркивали генетич. связь «павлинизма» с раввинистич. доктринами, другие выводили его из эллинистич. иудейства *диаспоры, третьи — из антич. мистерий и римского правового мышления. Неоднозначны были и оценки деятельности ап. Павла. Если одни считали его избавителем христианства от иудейского наследия, то другие видели в нем создателя «догматического» учения, затемнившего подлинный смысл Евангелия. В противовес этим теориям Г. был твердо убежден в том, что ап. Павел не извратил, но продолжил дело Христово, что его благовестие «по существу своему — это благовестие Христово». Обращение Савла не исчерпывается его «религиозными переживаниями», а тесно связано с прямым Откровением Божьим, данным ему как пророку и благовестнику.
В 1–м томе Г. доказывает, что ап. Павел был не типичным «эллинистом», а человеком, «прошедшим хорошую иудейско–раввинистическую школу». Однако корни его учения в другом. Павел не мог почерпнуть из этой школы ни своей *христологии, ни своей *сотериологии. Формально–юридический дух законничества был чужд ему, хотя иногда он и прибегал к его фразеологии. Более того, «ветхозаветное библейское учение не доставляло всех материалов для уяснения спасения Христова». Г. разбирает спец. вопросы об отношении Павла к Гамалиилу и законническим школам, показывая, что апостол был независим в плане фундаментальных основ своего богословия. Во 2–м томе подробно рассматривается эллинистич. иудейство и греч. идеи, к–рые якобы могли быть источником благовестия ап. Павла. И здесь Г. приходит к выводу: мышление апостола является оригинальным и не может быть объяснено эллинистич. заимствованиями. 3–й том (самый краткий) содержит аргументы в пользу высшего, богооткровенного происхождения богословия Павла.
Труд этот справедливо был назван энциклопедией знаний по данному вопросу. Хотя он написан тяжелым языком, огромные главы лишены подрубрик, а бесчисленные ссылки (по 3–4 на фразу) затрудняют чтение, все это искупается высоким религ. настроем и исчерпывающей полнотой работы. Г. с исключительной объективностью и в подробностях (к–рые порой даже кажутся излишними) излагает взгляды авторов, с к–рыми полемизирует. Благодаря этому его книга не только серьезная апология ап. Павла, но и свод всех теорий относительно его личности и проповеди. Для Г. благовестие Павла — это «благовестие свободы», к–рое возвышается как над номизмом, так и над языческим ритуализмом. Этой теме посвящено отд. исследование ученого — «Благовестие христианской свободы в Послании св. ап. Павла к Галатам» (СПб., 1902). Продолжением книги должен был служить труд «Благовестие христианской святости», построенный на Послании к евреям. Г. считал вполне возможным приписать Евр ап. Павлу, хотя уже в то время большинство экзегетов всех направлений отрицали такую возможность. Труд его (ок. 3000 с.) полностью опубликован не был, но отд. части печатались в «Ежегоднике Софийского богосл. ф–та» (1926–37). В них, как и в др. работах об ап. Павле, Г. по–своему решал спорный вопрос о соотношении двух Заветов в «павлинизме». По его мнению, ап. Павел противопоставлял ВЗ как данный «через ангелов» Новому Завету, к–рый открылся непосредственно в лице Богочеловека. «Ветхозаветный закон, — писал Г., — как опосредованный человечески в своем историческом обнаружении, есть лишь аккомодативный институт Божественной педагогики (Гал III:24) и является временным средством верховного промышления по пути к совершенному увенчанию во Христе Иисусе, где Божество и человечество были неразлучно, неслиянно и всецело» («Ветхозаветный закон по его происхождению, предназначению и достоинству», «Путь», 1928, № 10).