4. Литургические тексты, к–рые начали слагаться в эпоху отцов Церкви, заключают в себе размышления над Словом Божьим и толкование его. Не только ирмосы канонов или Великий канон свт.*Андрея Критского (специально посвященный библ. темам), но и многочисл. тропари, кондаки, стихиры содержат догматич. и нравств. раскрытие истин Писания. Особенно это относится к Б. праздников, связанных со свящ. историей спасения (Рождества, Крещения, Пасхи и др.). В эпоху, когда чтение Библии было доступно далеко не всем, тексты богослужения подобно иконе служили своего рода проповедью и наставлением для народа.
5. Обряды Б. часто имеют библ. происхождение, а иногда церковное действо в целом толкуется как символич. изображение свящ. событий — см. труд архиеп. Вениамина (Румовского–Краснопевкова) «Новая скрижаль», к–рый вышел впервые в 1803 и затем много раз переиздавался.
По словам *Сове, «православные библеисты с полным правом обращают внимание на церковное богослужебное (литургическое, иконографическое) истолкование Ветхого Завета, выясняя общецерковное экзегетическое предание». Это в еще большей степени относится к НЗ. Все Б. является своего рода назидательным и экзегетич. комментарием к Евангелию и Апостолу.
Прот.*А ф а н а с ь е в Н.Н., Трапеза Господня, Париж, 1952; еп. В е н и а м и н (Милов), Чтения по литургич. богословию, Брюссель, 1977; Г е о р г и е в с к и й А.И., Чинопоследование Божественной Литургии, М., 1951; прот. Д е б о л ь с к и й Г.С., Установления ветхозав. Церкви и христианские, для которых первые служили образами, СПб., 18932; З а н д е р В., Христос — новая Пасха, Брюссель, 1964; *И л ь и н В.Н., Запечатанный гроб. Пасха нетленная. Объяснение служб Страстной недели и Пасхи, Париж, 1926; е г о ж е, Всенощное бдение, Париж, 1927; архиеп.К а в а с и л а Н., Изъяснение Божественной Литургии, ЖМП, 1971, № 1, 3, 5; архим.К и п р и а н (Керн), Евхаристия, Париж, 1947; прот. М е н ь А., Таинство, слово и образ, Брюссель, 1980; Настольная книга священнослужителя, М., 1977, 1984, т. 1, 4; *С к а б а л л а н о в и ч М., Толковый Типикон, вып.1–3, К., 1910–15; У с п е н с к и й Н.Д., Анафора: Опыт историко–литургич. анализа, БТ, сб. 13, 1975 (там же указаны и др. труды автора по литургике); прот.Ш м е м а н А., Введение в литургич. богословие, Париж, 1961; е г о ж е, Евхаристия. Таинство Царства, Париж, 1984; B u r g a r d C., La Bible dans la liturgie, P., 1958; D a n i № l o u J., Bible et liturgie, P., 1951. См. ст. Таинства церковные и Библия.
БОГОЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ.
Если секулярный гуманизм утверждает, что единств. ценностью является человек, а дохрист. и нехрист. религии нередко принижают его достоинство, то христианство и Библия учат о З а в е т е, в к–ром осуществляется союз Предвечного и человека, причем последнему отводится активная роль соучастника Домостроительства Божия. Т.о.,
провозвестие Церкви и Библии есть богочеловеческое провозвестие. Высшей точки Завет достигает в момент Боговоплощения, когда «Слово стало плотию и обитало с нами» (Ин 1:14). Догматич. определение этой тайны дано на IV *Вселенском Соборе (Халкидон, 451), к–рый исповедал веру в богочеловечество Христа Спасителя. Халкидонский догмат, широко истолкованный, стал надежным ориентиром для Церкви, ограждая ее от монофизитских уклонений. Этот догмат выходит за пределы собственно *христологии, позволяя рассматривать все бытие Церкви как богочеловеческое. «Очами веры и в духовном опыте, — говорил *Карташев, — мы удостаиваемся изнутри церковного откровения узреть, по аналогии с существом Халкидонского догмата, истинно кафолический, православный путь неизбежного, героического, ибо антиномического, с о ч е т а н и я Б о ж е с к о г о и ч е л о в е ч е с к о г о н а ч а л» (ПМ, вып. IX, 1953, с. 89). В рус. религ. мысли тема богочеловечества была с исключит. вдохновенной силой раскрыта Вл.*Соловьевым и его преемниками (Вл. Соловьев первым связал Б.п.С.П. с Халкидонским догматом). Идея богочеловечества является обоснованием христ. гуманизма, к–рый видит величие человека именно в дарованной ему возможности соучаствовать в замыслах Божьих.
Богочеловеч. природу имеет вся жизнь Церкви в целом, в т.ч. и таинства (сочетающие действие человека и действие Духа Божьего), и Библия (как важнейшая часть церк. Предания). Будучи Словом Божьим, Библия в то же время передает это Слово в *синергизме небесного и земного. *Откровение преломляется через личность свящ. автора, к–рый при этом остается самим собой (черты характера, дарования, взгляды и представления, влияние эпохи и т. д.). Таинств. сочетание этих двух элементов и является сущностью Б.п.С.П.