Загадка разрешилась на следующее утро во время сеанса у доктора Спэнджер, на который, против обыкновения, были приглашены и мои родители. Они вошли с бледными и напряженными лицами, безуспешно пытаясь выдавить из себя даже пару фраз о погоде, пока мы рассаживались. Спэнджер начала с обычных безобидных вопросов. Как я себя чувствую? Были ли какие-нибудь интересные сны? Я знал, что она подводит к чему-то главному, и, в конце концов, не выдержал.
— Почему здесь мои родители? — спросил я. — И почему они выглядят так, словно только что вернулись с похорон?
Первый раз за все время перманентная улыбка доктора Спэнджер увяла. Она взяла со стола папку и вытащила оттуда три конверта.
Это были письма от Эммы. Все открыты.
— Нам нужно поговорить об этом, — ответила она.
— Мы же согласились, что больше не будет никаких секретов, — добавил мой отец. — Это плохо, Джейк. Очень плохо.
Мои руки задрожали.
— Это личное, — заявил я, изо всех сил стараясь управлять своим голосом. — Они адресованы мне. Вы не должны были читать их.
Что было в тех письмах? Что видели мои родители? Это катастрофа, полная катастрофа.
— Кто такая Эмма? — поинтересовалась доктор Спэнджер. — И мисс Сапсан?
— Это не честно! — воскликнул я. — Вы украли мои личные письма, а теперь используете их, чтобы загнать меня в ловушку!
— Давай-ка потише! — рявкнул отец. — Это уже стало всем известно, так что просто будь честным, и всем будет легче.
Доктор Спэнджер протянула фотографию, которую Эмма приложила к одному из писем:
— Кто эти люди?
Я наклонился вперед, чтобы взглянуть на нее. Это было фото двух пожилых дам в кресле-качалке, одна из которых баюкала вторую на коленях, словно ребенка.
— Понятия не имею, — ответил я коротко.
— Тут надпись на обороте, — произнесла она. Написано: «Мы находим новые способы помочь тем, у кого изъяли часть их души. Тесный контакт, похоже, творит чудеса. Всего лишь через пару часов мисс Птица-Носорог стала как новая аймбрина».
«Аймбрина», так она произнесла это.
— Правильно будет «им-брина», — поправил я ее против своей воли. — Первый слог читается как закрытый.
— Понимаю, — доктор Спэнджер отложила снимок и соединила пальцы под подбородком. — И что такое... имбрина?
Если подумать, может быть, это было глупо, но в тот момент я чувствовал себя зажатым в угол, словно у меня не было другого выбора, как сказать правду. У них были письма, у них были фотографии, и все мои неуклюжие сказки разлетелись ко всем чертям.
— Они защищают нас, — ответил я.
Доктор Спэнджер бросила быстрый взгляд на моих родителей:
— Всех нас?
— Нет. Только странных детей.
— Странных детей, — повторила она медленно. — И ты веришь, что ты один из них.
Я протянул руку:
— Я бы хотел забрать свои письма.
— Ты их получишь. Но сначала нам нужно поговорить, хорошо?
Я убрал руку и сложил руки на груди. Она разговаривала со мной, словно у меня был коэффициент интеллекта как у умственно отсталого.
— Итак, что заставляет тебя думать, что ты странный?
— Я вижу вещи, которые не видят другие.
Краем глаза я заметил, как мои родители побледнели еще больше. Они не очень-то хорошо восприняли это.
— В письмах ты упоминаешь какой-то Пан... петликум? Что ты мне можешь рассказать о нем?
— Я не писал эти письма, — ответил я. — Их писала Эмма.
— Конечно. Давай тогда по-другому. Расскажи мне об Эмме.
— Доктор, — вмешалась моя мама, — не думаю, что это хорошая идея провоцировать...
— Пожалуйста, миссис Портман, — подняла руку доктор Спэнджер. — Джейк, расскажи мне об Эмме. Это твоя девушка?
Я увидел, как у папы поднялись брови. У меня никогда до этого не было девушки. Не говоря уже о свиданиях.
— Она была ей, вроде как. Но теперь мы типа... взяли передышку.
Доктор Спэнджер записала что-то, затем постучала ручкой по подбородку:
— И когда ты представляешь ее, как она выглядит?
Я отпрянул от нее назад в кресло:
— Что значит «представляю ее»?!
— О, — она поджала губы. Она поняла, что прокололась. — Я имела в виду...
— Ладно, все это уже далеко зашло, — не выдержал мой отец. — Мы знаем, что ты написал эти письма, Джейк.