— Кто они? — спросил я.
— Понятия не имею, — ответила Эмма, — и я не собираюсь спрашивать.
— Осмелюсь предположить, что это те, кого не приняли нигде больше, — произнес Эддисон. — Неприкасаемые, переносчики чумы, преступники, чьи злодеяния считаются непростительными даже в Акре Дьявола. Те, кто избежал поимки, осели здесь, на самом дне, на самом что ни на есть краю странного общества. Изгои среди изгнанников из изгнанников.
— Если это край, — откликнулась Эмма, — значит, твари должны быть недалеко.
— А мы точно уверены, что эти люди — странные? — спросил я.
В них, казалось, не было ничего необыкновенного, кроме их убогости. Возможно, во мне говорила гордость, но я не мог поверить, что сообщество странных людей, какое бы деградированное оно не было, позволило бы себе жить в таком темном средневековье.
— Не знаю, и не желаю знать, — заявила Эмма. — Просто пойдемте дальше.
Мы шли, опустив головы и глядя прямо перед собой, делая вид, что нам неинтересны все эти люди, и надеясь, что они так же не проявят к нам интереса. Большинство сторонилось нас, но несколько человек шли следом, попрошайничая:
— Что-нибудь, ну хоть что-нибудь. Пипетку, пузыречек, — просил один, указывая на свои глаза.
— Пожалуйста, — умолял другой. — Нас не вставляло уже несколько дней.
Их щеки были изрыты оспинами и шрамами, как будто они плакали кислотой. Мне невыносимо было смотреть на них.
— Что бы вам не было нужно, у нас этого нет, — отогнала их Эмма.
Попрошайки отстали и остановились на дороге, злобно глядя нам вслед. Еще один нищий выкрикнул высоким дребезжащим голосом:
— Эй, ты! Мальчик!
— Игнорируй его, — пробормотала Эмма.
Я покосился на него, не поворачивая головы. Он сидел на корточках у стены, одетый в лохмотья, и указывал на меня трясущимся пальцем.
— Ты ж он? Мальчик! Ты ж ведь он, да? — он носил повязку на один глаз поверх очков и сейчас повернул ее наверх, чтобы разглядеть меня.
— Даааааааа, — протянул он с присвистом, и улыбнулся, обнажив черные десны. — Они ждут тебя.
— Кто?
Я больше не мог этого вынести и остановился перед ним. Эмма нетерпеливо вздохнула.
Улыбка нищего стала еще шире, еще безумнее.
— Пылевые матери и взрыватели узлов! Проклятые библиотекари и благословенные картографы! Всякий, кто является всеми! — он поднял руки и пал ниц в шутовском поклоне, обдав меня волной крепкой вони. — Ждут уже да-а-авным да-а-авно-ооо!
— Ждут чего?
— Перестань, — сказала Эмма, — видно же, что он ненормальный.
— Большое представление, большое представление, — продолжал нищий, его голос возвышался и опадал, как у зазывалы на ярмарке. — Самое большое, самое лучшее и самое последнее! Оно вот-вот начне-е-ется!
Странный холодок пробежал у меня по спине.
— Я не знаю тебя, и ты совершенно точно не знаешь меня, — я повернулся и пошел прочь.
— Конечно, знаю, — услышал я его голос. — Ты мальчик, который разговаривает с пустóтами.
Я замер. Эмма и Эддисон обернулись и изумленно смотрели на меня.
Я побежал обратно и подскочил к нему:
— Кто ты?! — прокричал я ему в лицо. — Кто тебе это сказал?!
Но он только хохотал и хохотал, и больше я ничего не смог добиться от него.
Мы поспешили ускользнуть, так как вокруг нас уже начала собираться толпа.
— Не оглядывайтесь, — предупредил Эддисон.
— Забудь о нем, — произнесла Эмма. — Он просто сумасшедший.
Я думаю, все мы знали, что тут было нечто большее, но это было все, что мы знали. Мы торопливо шагали в параноидальной тишине, наши мозги гудели от множества вопросов без ответов. Ни один из нас больше не заговорил о странных пророчествах нищего, чему я был только рад. Я понятия не имел, что они означали, и слишком устал, чтобы обдумывать это, и по тому, как волочили ноги Эмма и Эддисон, я видел, что и они на пределе своих сил. Но мы не разговаривали и на эту тему. Усталость стала нашим новым врагом, и назвать этого врага по имени означало бы придать ему сил.
Дорога впереди пошла под уклон, спускаясь в чашу, полную непроглядного тумана, и мы напрягли зрение, в попытке заметить какие-нибудь признаки моста тварей. Мне пришло в голову, что Лорейн, возможно, солгала нам. Может быть, и не было никакого моста. Может быть, она послала нас в эту яму, в надежде, что ее обитатели сожрут нас живьем. Если бы только мы взяли ее с собой, тогда мы могли бы заставить ее…