Мы должны были сопроводить Эддисона до моста, затем подождать где-нибудь неподалеку, пока он не вернется. Мы рысцой начали спускаться вниз по склону, стараясь беречь силы. Чем дальше мы шли, тем плотнее стояли лачуги, расстояние между ними все уменьшалось и уменьшалось, пока они не слились в сплошное лоскутное одеяло из изъеденного ржавчиной металла. Затем внезапно хижины и навесы закончились, и на следующие сто ярдов Дымящаяся улица снова превратилась в свалку из рухнувших стен и чернеющих бревен, своего рода буферную зону, возможно, искусственно поддерживаемую тварями. Наконец, мы подошли к мосту. У входа на него толпились люди, всего несколько десятков человек. Мы были еще слишком далеко, чтобы толком разглядеть их одежду, и Эддисон воскликнул:
— Смотрите, армия разбила здесь лагерь и осадила крепость! Я знал, что мы не единственные, кто примет бой...
При близком рассмотрении, однако, они были кем угодно, но не солдатами. Слабая надежда Эддисона погасла, и он разочарованно фыркнул.
— Они не осадили, — произнес я. — Они просто... сидят.
Это были самые жалкие жители трущоб, которых мы видели, они сбились в кучи среди пепла, застыв в самых различных позах в таком оцепенении, что на какое то мгновение я принял даже тех, кто сидел прямо, за мертвых. Их волосы и тела покрывал слой грязи и сажи, а лица были так обезображены рубцами и шрамами, что я задался вопросом, не прокаженные ли они. Пока мы шли мимо, несколько человек вяло подняли на нас глаза. Но если они и ждали кого-то, это были явно не мы, и они снова уронили головы. Единственным кто стоял на ногах, был мальчишка в вислоухой охотничьей шапке, который шнырял между спящими, обшаривая их карманы. Те, кто просыпался, отмахивались от него как от мухи, но даже не пытались преследовать. Воровать у них все равно было нечего.
Мы почти миновали их, когда кто-то выкрикнул:
— Вы умрете!
Эмма остановилась и повернулась с вызывающим видом:
— Что такое?
Человек, который это произнес, развалился на листе картона, его желтые глаза глядели сквозь пряди черных волос.
— Никто не проходит по их мосту без разрешения.
— Мы собираемся пройти по нему все равно. Так что, если вы знаете что-то, чего мы должны опасаться, то говорите немедленно!
Валяющийся человек выдавил смешок. Остальные хранили молчание.
Эмма оглядела их:
— Никто из вас не поможет нам?
Один человек начал было: «Осторожнее с...», — но другой тут же шикнул на него:
— Пусть идут, и через пару дней мы получим их вытяжки!
Стон безумного желания пронесся над нищими.
— О-о-о! Я бы отдала что угодно всего за один пузыречек! — простонала женщина возле моих ног.
— За каплю, за каплю! — пропел мужчина, покачиваясь взад-вперед на корточках. — За одну только каплю их вытяжки!
— Прекратите эту пытку! — прохныкал другой. — Даже не упоминайте об этом!
— Да идите вы все к черту! — выкрикнула Эмма. — Пойдем, переправим тебя на другую сторону, Эддисон Бесстрашный!
И мы с омерзением отвернулись от них.
Мост был узким, изогнутым дугой посередине, и построен из такого чистого мрамора, что, казалось, даже пепел с улицы опасался залетать на него. Прямо перед мостом Эддисон остановил нас:
— Подождите, здесь что-то есть, — заявил он, и мы, нервничая, стояли рядом, пока он, прикрыв глаза, нюхал воздух с видом прорицателя, колдующего над хрустальным шаром.
— Нам нужно быстрее перейти на ту сторону, мы тут как на ладони, — пробормотала Эмма, но Эддисон был где-то в другом месте; кроме того, действительно, было не похоже, что нам сию минуту грозит какая-то опасность. На мосту никого не было, никто не охранял решетчатые ворота на другой стороне. Верх высокой белой стены, где вы ожидали бы увидеть расставленных часовых с ружьями и биноклями, также был пуст. Похоже, что кроме стен, единственной защитой крепости была пропасть, что огибала ее подобно рву, на ее дне бурлила кипящая река, которая и являлась источником едкого зеленого пара, клубящегося вокруг нас. Насколько я мог видеть, мост был единственной возможностью перебраться через нее.
— Все еще разочарована? — спросил я Эмму.
— Да я просто оскорблена, — фыркнула она. — Похоже, они даже не пытаются удержать нас снаружи.
— Да, это меня и беспокоит.
Эддисон резко втянул в себя воздух и распахнул глаза. Они сияли от волнения.
— В чем дело? — спросила Эмма, затаив дыхание.