— Здесь только слабые отголоски, но я бы узнал запах Баленсьяги Королек где угодно.
— А остальные?
Эддисон снова принюхался:
— С ней были и другие подобные нам. Не могу сказать точно, кто именно, или как много. След уже довольно нечеткий. Множество странных проходили здесь недавно, и я не имею в виду их, — он бросил злой взгляд на сидящих попрошаек. — Их странный аромат очень слаб, почти не ощущается.
— Значит женщина, которую мы допросили, сказала правду, — произнес я. — Это сюда твари свозят своих пленников. Наши друзья здесь.
С тех пор как их забрали, отвратительная душащая безнадежность сжимала мое сердце, но сейчас ее хватка ослабла, пусть и совсем немного. Первый раз за все эти часы, у нас было еще что-то кроме надежды и догадок. Это уже само по себе было маленькой победой и заставило меня почувствовать, пусть даже на мгновение, что все еще возможно.
— Тогда тем более странно, что это место никто не охраняет, — мрачно заметила Эмма. — Мне это совсем не нравится.
— Мне тоже, — согласился я. — Но я не вижу другого пути через пропасть.
— Тогда почему бы мне не покончить с этим, — произнес Эддисон.
— Мы проводим тебя так далеко, как сможем, — заверила его Эмма.
— Я ценю это, — промолвил Эддисон, звуча сейчас чуть менее чем невероятно бесстрашно.
Мост можно было миновать одним рывком меньше чем за минуту, я полагаю, но зачем бежать? Потому, подумал я, и строка из Толкиена всплыла у меня в голове: «Нельзя так просто взять и войти в Мордор».
Мы быстрым шагом двинулись через мост, шепот и приглушенные смешки летели нам вслед. Я обернулся и посмотрел на сидящих. Уверенные, что мы вот-вот встретим какой-то жуткий конец, они зашевелились, пододвигаясь ближе и вытягивая шеи, чтобы лучше видеть нас. Все что им не хватало, так это попкорна. Мне захотелось вернуться и перекидать их всех в кипящую реку.
«Через пару дней мы получим их вытяжки». Я не знал, что это означает, и надеялся, что не узнаю никогда.
Мост начал подниматься вверх. Меня постепенно охватывала паранойя, заставляя сердце биться в два раза быстрее. Я был уверен, что на нас вот-вот кто-нибудь спикирует, а нам совершенно некуда скрыться. Я чувствовал себя мышью спешащей к мышеловке.
Шепотом мы повторили наш план: переправить Эддисона через ворота, затем отступить в трущобы, найти какое-нибудь укромное место и ждать его возвращения. Если он не вернется в течение трех часов, мы с Эммой ищем способ попасть внутрь.
Мы приближались к верхней точке и вот-вот должны были увидеть спуск, который пока был скрыт от нас изгибом моста. И тут фонарные столбы закричали:
— Стой!
— Кто идет?!
— Путь закрыт!
Мы остановились и уставились на них, открыв рты, с изумлением понимая, что это вовсе не фонарные столбы, а отрубленные головы, насаженные на длинные пики. Они выглядели ужасно, кожа почернела и съежилась, языки вывалились, и все же, несмотря на отсутствие горла, три из них заговорили с нами. Всего голов было восемь, расставленных попарно по обеим сторонам моста.
Один Эддисон, казалось, был нисколько не удивлен:
— Только не говорите, что вы никогда не видели голову с моста, — произнес он.
— Остановитесь! — выкрикнула голова слева. — Почти верная смерть ждет каждого, кто идет без разрешения!
— Может, тебе следовало сказать «верная смерть», — поправила ее та, что справа. — «Почти», звучит как-то блекло.
— У нас есть разрешение, — соврал я. — Я — тварь, и я должен доставить этих двух пленников к Каулу.
— Нас никто не предупредил, — раздраженно буркнула голова слева.
— Как, по-твоему, они вообще похожи на пленников, а, Ричард? — спросила та, что справа.
— Не могу тебе этого сказать, — ответила левая. — Вороны выклевали мне глаза уже несколько недель назад.
— И тебе? — изумилась правая. — Какая жалость.
— По голосу он не похож ни на одну тварь, которую я знаю, — добавила левая. — Как там тебя зовут, любезный?
— Смит, — ответил я.
— Ха! У нас нет никаких Смитов! — воскликнула правая голова.
— Я только что присоединился.
— Неплохая попытка. Нет, я не думаю, что мы позволим тебе пройти.
— И кто меня остановит? — поинтересовался я.
— Очевидно, что не мы, — откликнулась левая голова. — Мы здесь только для того, чтобы предвещать погибель.
— И чтобы информировать, — добавила правая. — Знаете ли вы, что я получил ученую степень по музееведению. Я никогда не хотел быть головой с моста...
— Никто не хочет быть головой с моста! — оборвала ее левая. — Ни один ребенок не растет с мечтой стать чертовой головой с моста, чтобы предрекать людям гибель целыми днями, и чтобы глаза у него выклевали вороны. Но жизнь ведь не всегда осыпает нас розами, а?