— Я не знаю! — прокричал я в ответ.
— Тогда пошли дальше! — велела она.
Мы были ближе к концу нашего моста, чем к началу, так что быстрее покинули бы пики, если бы продолжили двигаться вперед. Я подавил свой страх, наклонился и схватил Эддисона в охапку, и бросился бежать, поскальзываясь и шатаясь на ненадежных пиках. Я чувствовал, что пустóта близко, и уже мог слышать ее, ворчащую впереди из какого-то невидимого нам места. Мои глаза проследили за звуком, и я увидел это место, перед нами, но ниже: на срезе моста, несколько высоких узких щелей были проделаны в камне.
Там. Внутри моста была пустотá, и пустóта была внутри моста. И хотя ее тело ни за что бы не протиснулось сквозь отверстия в камне, ее языки запросто могли это сделать.
Я уже спрыгнул с пик и стоял на твердой земле, когда услышал, как закричала Эмма. Выпустив Эддисона, я резко развернулся и увидел, как один из языков пустóты обвился вокруг ее талии и размахивает ею в воздухе.
Она кричала и звала меня, а я кричал и звал ее в ответ. Язык перевернул ее вверх ногами и встряхнул. Она завизжала. Страшнее звука я еще не слышал.
Еще один язык ударил по пикам снизу, и наш импровизированный мост с лязгом разлетелся и посыпался в пропасть, словно горстка спичек. Затем второй язык метнулся к Эддисону, а третий ударил меня в грудь.
Я упал на землю, хватая ртом воздух. Пока я силился вздохнуть, язык скользнул вокруг моей талии и дернул меня вверх. Другой схватил Эддисона за задние лапы. Через мгновение мы все трое висели в воздухе вверх тормашками.
Кровь прилила к голове, и в глазах потемнело. Я слышал, как Эддисон гавкает и кусает язык.
— Не надо, она уронит тебя! — крикнул я, но он меня не слушал.
Эмма тоже ничего не могла сделать. Если она сожжет язык, обвивший ее за талию, пустóта уронит ее.
— Говори с ней, Джейкоб! — прокричала она. — Заставь ее остановиться!
Я изогнулся, чтобы увидеть узкие отверстия в мосту, из которого и вылезли ее языки. Ее зубы скребли камень между ними. Ее выпученные глаза горели от голода. Мы висели перед ней, как фрукты на толстых черных стеблях, а под нами зияла пропасть.
Я попытался заговорить на ее языке:
— ПОСТАВЬ НАС! — заорал я, но слова вышли на английском.
— Снова! — крикнул Эддисон.
Я закрыл глаза и представил, как пустóта делает то, что я велю, и попробовал снова:
— Поставь нас на мост!
Снова английский. Это была не та пустóта, которую я успел хорошо узнать, та, с которой я общался несколько часов, пока она была вморожена в лед. Это была новая, совершенно незнакомая, и моя связь с ней был тонкая и слабая. Она, видимо, почуяла, что я пытаюсь нашарить ключ к ее мозгам, потому что внезапно стала поднимать нас вверх, словно хотела размахнуться и бросить нас в пропасть. Мне нужно было как-то достучаться до нее и немедленно.
— СТОЙ! — заорал я, мое горло взревело, и в этот раз из него вырвались звуки хриплого гортанного языка пустóт.
Мы рывком остановились в воздухе. Какое-то время мы просто висели там, раскачиваясь как белье на ветру. Мои слова что-то сделали, но явно недостаточно. Я всего лишь запутал ее.
— Не могу дышать, — прохрипела Эмма.
Язык сжимался вокруг нее все сильнее, и ее лицо становилось фиолетовым.
— Поставь нас на мост, — велел я (на этот раз на языке пустóт!), звуки царапали мое горло, пока я произносил их. Каждый извергающийся из меня поток слов на языке пустóт вызывал чувство, что я кашляю скобками от степлера.
Пустóта неуверенно заклекотала. На какой то миг я уже подумал, что она действительно сделает, как я сказал. Но затем она сильно и резко взмахнула мной вверх-вниз, как если бы вы встряхнули полотенце.
Все поплыло у меня перед глазами и на некоторое время потемнело. Когда я пришел в себя, мой язык онемел, и я почувствовал вкус крови во рту.
— Скажи чудовищу, чтобы поставило нас! — кричал Эддисон, но я едва мог разговаривать вообще.
— Я штараюшь! — прошепелявил я и закашлялся, сплюнув полный рот крови. — Поштавь наш на мошт! — крикнул я на ломанном английском. — Поштавь ...
Я остановился, перенастроил мозг. Глубоко вздохнул.
— Поставь нас на мост, — велел я на чистом языке пустóт.
Я повторил это еще три раза, в надежде, что это проскользнет в какую-нибудь щель между извилинами в ее примитивном мозгу.
— Поставь нас на мост. Поставь нас на мост. Поставь нас на...
Она издала пробирающий до костей рев разочарования, подтащила меня к отверстиям в мосту, где она была заточена, и заревела снова, забрызгав мое лицо черной слюной. Потом подняла нас всех вверх и швырнула туда, откуда мы пришли.