Грузовик замедлил ход, и толпа облепила его, пресмыкаясь и выпрашивая: «пузыречек», «дуушичку» и «амбро», и «только попробовать», и «только чуть-чуть», и «пожалуйста, сэр», — омерзительные в своем раболепствовании перед этими мясниками. Они хватали солдат за одежду и обувь и получали пинки подкованными сапогами в ответ. Я был твердо уверен, что твари сейчас начнут стрелять, или врубят двигатель на полную и передавят тех глупцов, что посмели встать между ними и мостом. Но вместо этого грузовик остановился, и твари начали выкрикивать указания: «Построиться в линию!», «Вот сюда!», «Соблюдайте порядок или ничего не получите!». Толпа образовала очередь, словно бездомные на раздаче супа, присмирев и переминаясь с ноги на ногу в ожидании того, что они вот-вот должны были получить.
Внезапно, Эддисон начал вырываться в попытке спрыгнуть вниз. Я спросил его, в чем дело, но он только заскулил и начал вырываться еще сильнее, в его взгляде было такое отчаяние, словно он только что взял наиважнейший след. Эмма ущипнула его, и он остановился только для того чтобы выпалить: «Это она, это она…это мисс Королек!», и тогда я понял что «автазак» — было сокращенно от «автомобиль для заключенных», и что груз в кузове громадной машины тварей — почти наверняка люди.
А потом Эддисон укусил меня. Я вскрикнул и выпустил его, и в следующее мгновение он уже скакал прочь. Эмма выругалась, а я крикнул: «Эддисон, нет!». Но все было бесполезно, он действовал рефлекторно, подчиняясь непреодолимому инстинкту верного пса, пытающегося защитить своего хозяина.
Я бросился за ним, но промахнулся, он оказался удивительно быстрым для существа всего с тремя действующими лапами, тогда Эмма подняла меня, и вместе мы погнались за ним, вылетев из нашего укрытия на дорогу.
Был какой-то момент, какое-то краткое мгновение, когда я уже думал, что мы догоним его, что солдаты слишком окружены толпой, а попрошайки слишком заняты, чтобы заметить нас. И так бы и случилось, если бы не внезапный порыв, охвативший Эмму на середине дороги, когда она увидела двери на задней части кузова грузовика. Двери с замками, которые можно было расплавить. Двери, которые можно было распахнуть, так она, видимо, думала. Я мог прочитать это по тому, как ее лицо озарилось надеждой. Она промчалась мимо Эддисона, даже не взглянув на него, и вскарабкалась на бампер грузовика.
Охранники закричали. Я попытался схватить Эддисона, но он ускользнул от меня под грузовик. Эмма только начала плавить ручку на одной из дверей, когда первый охранник взмахнул автоматом как бейсбольной битой. Удар пришелся ей в бок, и Эмма свалилась на землю. Я подбежал к охраннику, готовый сделать с ним все, что смогу сделать одной здоровой рукой, но тут мои ноги выбили из-под меня, я рухнул на поврежденное плечо, и боль, словно молния, пронзила мое тело.
Услышав крики охранника, я поднял глаза и увидел, что он обезоружен и машет раненой рукой, а затем его увлек безумный поток из извивающихся тел. Попрошайки окружили его, уже не просто умоляя, а требуя, угрожая, совершенно обезумев, и тут у кого-то из них оказалось его оружие. В панике он замахал другой твари руками над головой, мол «вытащи меня отсюда!».
Я с трудом поднялся на ноги и подбежал к Эмме. Второй охранник прыгнул в толпу, стреляя в воздух до тех пор, пока не смог вытащить своего товарища и вернуться к грузовику. Как только их ноги коснулись подножки, он хлопнул рукой по борту, и двигатель взревел. Я добрался до Эммы как раз в тот момент, когда он направился к мосту, расшвыривая огромными шинами гравий и пепел.
Я сжал ее руку, чтобы убедиться, что она цела.
— У тебя идет кровь, — произнес я, — сильно, — это было глупой констатацией факта, но я не мог более ясно выразить, как страшно мне видеть ее в таком состоянии: хромающую и с глубокой раной на голове, откуда стекала струйка крови.
— Где Эддисон? — спросила она. Но до того как «я не знаю» сорвалось с моих губ, она сама перебила меня: — Мы должны идти за ним. Это возможно наш единственный шанс!