— Думаю, будет лучше, если я просто покажу вам, — ответил я. — Но это точно не сработает, если мы не добудем те ключи.
— Не волнуйся, Ксавьер как раз занимается этим, — откликнулся Шэрон.
Мы услышали писк, взглянули вниз и увидели крысу, вопросительно глядевшую на нас, держа в зубах кусочек сыра.
Шэрон поднял ее и отругал:
— Ключи, я сказал, а не сыр!
— Я их достану, — заверила меня Эмма. — Только обещай, что вернешься оттуда целиком.
Я пообещал. Она пожелала мне удачи и поцеловала в губы. Я посмотрел на Шэрона, который склонил голову на бок, как бы говоря «Надеюсь, ты не ждешь и от меня поцелуя?». Тогда я рассмеялся и пошел к бойцам.
Они разглядывали меня с ног до головы. Я был уверен, они подумали, что я спятил, и, тем не менее, ни один из них не остановил меня. В конце концов, если этот неподготовленный юнец, который даже не собирается принимать амбро перед боем, хочет броситься на чудовище и немного измотать его, почему бы им не принять этот подарок. А если я и погибну, что ж, я всего лишь раб. Это заставило меня возненавидеть их и напомнило обо всех похищенных странных, чьи извлеченные души плавали сейчас в склянках, которые они все сжимали в руках, что разозлило меня еще сильнее. Я постарался направить эту злость на непоколебимую решимость и собраться, но она больше отвлекала.
И все же. Пока человек с ключами отпирал клетку, я всмотрелся в себя и обнаружил к своему удивлению и восторгу, что меня не терзают сомнения, не преследуют видения моей неминуемой гибели, и не захлестывают волны ужаса. Я встречался с этой пустóтой и смог управлять ей уже дважды, и это будет третий раз. Несмотря на злость, я был невозмутим и спокоен, и за этим спокойствием я обнаружил нужные мне слова, которые только и ждали, чтобы я их произнес.
Человек открыл дверь, и я шагнул внутрь клетки. Он еще не успел закрыть ее за мной, а пустóта уже направилась ко мне, гремя цепью, как рассерженное привидение.
Что ж, язык, не подведи меня.
Я поднял руку, чтобы прикрыть рот, и произнес на гортанном языке пустóт:
— Стой.
Пустóта остановилась.
— Сидеть, — велел я.
Она села.
Волна облегчения прокатилась по мне. Не о чем было беспокоиться: устанавливать связь заново было так же легко, как брать поводья старой послушной клячи. Контролировать этого монстра было немного похоже на борьбу с кем-то, кто был меньше меня: он был прижат и извивался, чтобы вырваться на свободу, но моя сила так превосходила его, что он почти не представлял опасности. Но теперь та легкость, с которой я контролировал пустóту, стала своего рода проблемой. Не было другого простого способа вытащить ее из клетки, кроме как заставить всех поверить, что она мертва и больше не представляет угрозы, и не будет способа заставить всех поверить, что она умерла, если моя победа достанется мне слишком легко. Я был тощим, не усиленным амброзией подростком; я не мог просто шлепнуть ее и заставить рухнуть на землю. Чтобы эта уловка сработала, мне нужно было устроить шоу.
Как я могу «убить» ее? Естественно, не голыми руками. Пробежавшись взглядом по клетке в поисках вдохновения, я заметил нож, который выронил предыдущий боец, когда его приложило об металлический столб. Пустóта сидела рядом со столбом, что представляло проблему, так что я зачерпнул пригоршню гравия, внезапно побежал к ней и бросил ее.
«Угол», — велел я, снова прикрывая рот.
Пустóта развернулась и метнулась в угол, что выглядело так, словно моя горсть камней напугала ее. Затем я бросился к столбу, схватил с земли нож и отпрыгнул. Эта небольшая демонстрация храбрости заслужила мне чей-то одобрительный свист из толпы.
«Злись», — велел я, и пустóта заревела и замахала языками, словно взбешенная моим смелым выпадом. Я бросил взгляд назад, чтобы найти в толпе Эмму, и заметил, что она крадется к человеку с ключами.
Хорошо.
Мне надо было заставить ситуацию выглядеть сложной для меня.
«Нападай», — приказал я, и когда пустóта сделала несколько прыжков в моем направлении, я велел ей выбросить язык и схватить меня за ногу.
Она так и сделала, язык ужалил мою ногу и дважды обвился вокруг икры. Тогда я велел пустóте свалить меня на землю и потащить к себе, сам в это время притворяясь, что отчаянно пытаюсь за что-нибудь ухватиться.