Он сильнее сдавил мне шею:
— Отпусти мальчика, — попросил Шэрон.
— Если ты не на амбро, тогда на чем? Что ты продаешь?
Я попытался ответить, но не смог. Я покосился на его руки. Он понял намек и слегка ослабил хватку.
— Говори! — великодушно разрешил он.
Что я сказал потом, вероятно прозвучало для него как хриплый кашель.
«Того, что слева», — произнес я на языке пустóт.
И тогда пустóта поднялась и села прямо, словно оживший монстр Франкенштейна, и те несколько странных, что все еще торчали рядом, закричали и отбежали. Дилер обернулся, и я ударил его кулаком в маску. Охранники не знали в кого стрелять первым: в меня или в пустóту.
Эти мгновения нерешительности и погубили их. За то время, что заняло у них, чтобы повернуть головы, пустóта метнула все три языка в ближайшего охранника. Один разоружил его, а остальные два обхватили вокруг талии, подняли в воздух и воспользовались им как тараном, чтобы сбить с ног другого охранника.
Теперь остались только я и дилер. Похоже, до него дошло, что именно я контролирую пустóту. Он упал на колени и стал умолять.
— Это может быть и твое заведение, — заявил я ему, — но это — моя пустóта.
Я заставил ее обернуть один язык вокруг его шеи и сказал ему, что мы уходим вместе с пустóтой, и он сможет остаться в живых, только если даст нам уйти с миром.
— Да, да, — согласился он срывающимся голосом. — Да, конечно...
Я открыл замок и снял с пустóты цепь. Под взглядами толпы Эмма, Шэрон и я вывели хромающую пустóту через открытую дверь клетки. Дилер шел перед нами, приказывая: «Не стрелять! Никому не стрелять!», так внятно как мог, с языком пустóты, охватывающим его шею.
Мы закрыли клетку за собой, заперев внутри большинство зрителей, а затем прошли через амбропритон, тем же путем, что пришли до этого, и вышли на улицу. У меня было искушение остановиться и разгромить запасы амбро, которые были у дилера, но я решил, что это не стоило риска. Пусть подавятся ими. Кроме того, возможно, лучше было не тратить эту штуку, если существовал хоть малейший шанс, что все эти похищенные души когда-нибудь воссоединятся со своими владельцами.
Дилера мы бросили на четвереньках в канаве. Он хватал ртом воздух, а его маска болталась на одном ухе. Мы уже собирались оставить это гнусное место позади, когда я услышал тонкое ворчание и вспомнил про медвежат гримов.
Я оглянулся на них, разрываясь. Они натянули свои цепи, пытаясь пойти с нами.
— Мы не можем, — поторопил меня Шэрон.
Я, возможно, и оставил бы их, если бы не встретился взглядом с Эммой. «Сделай это», — прошептала она одними губами.
— Это займет всего секунду, — сообщил я.
В итоге, это заняло пятнадцать, пока пустóта выдергивала столб, к которому были привязаны медвежата, и к этому времени у входа в амбропритон уже собралась группа разозленных амброманов. Но это, похоже, того стоило, потому что, когда мы убегали, медленно, обремененные преследующими нас медвежатами, за которыми волочились и цепи и столб, моя пустóта, безо всякого вмешательства с моей стороны, подхватила их на руки и потащила с собой.
Скоро стало ясно, что у нас проблема. Мы прошли всего пару кварталов, а люди на улице уже заметили пустóту. Для всех кроме меня она была всего лишь наполовину различимым набором разноцветных клякс, но все равно привлекала внимание. А из-за того, что мы не хотели, чтобы все знали, куда мы направляемся, нужно было придумать более хитрый способ вернуться с ней в дом Бентама.
Мы нырнули в какой-то закоулок. В тот момент, когда я перестал заставлять ее идти, пустóта обессилено опустилась на корточки. Там на земле она выглядела такой слабой, истекая кровью; ее тело свернулось в клубок, а языки спрятались в пасти. Чувствуя ее состояние, медвежата, которых она спасла, принялись с сопением обнюхивать ее своими мокрыми носами, и пустóта отреагировала на них, тихо заворчав, как мне даже показалось, с нежностью. Я против своей воли почувствовал толчок привязанности ко всем троим — своего рода собратьям по несчастью.
— Мне неприятно говорить это, но это почти мило, — произнесла Эмма.
Шэрон фыркнул:
— Одень его в розовое платьице, если тебе так хочется. Оно все равно останется машиной для убийств.
Мы лихорадочно обдумывали маршруты до дома Бентама, исключающие смерть пустóты по дороге.
— Я могу закрыть рану на ее шее, — предложила Эмма руку помощи, которая как раз начала светиться от жара.
— Слишком рискованно, — остановил ее я. — Боль может вывести ее из-под моего контроля.
— Целительница Бентама, возможно, сможет помочь ему, — заметил Шэрон. — Нужно только побыстрее доставить это существо к ней.