— Можем ли мы доверять ему? — спросила Эмма.
— А у нас есть выбор?
— Я спрашивала не об этом?
Я раздумывал некоторое время:
— Я думаю, можем, — ответил я. — Я только надеюсь, что он израсходовал все свое невезение.
— СКОРЕЙ СЮДА! ОНО ПРОСЫПАЕТСЯ!!!
Крики доносились из кухни. Мы с Эммой бросились туда и увидели, что остальные жмутся в углу, напуганные полусонной пустóтой, которая пытается сесть прямо, но все что ей пока удалось — это перевалить верхнюю часть тела через край раковины. Только я мог видеть ее открытый рот и языки, безвольно валяющиеся на полу.
— Закрой рот, — велел я на языке пустóт.
Со звуком, словно она всасывала спагетти, пустóта втянула их обратно в свои челюсти.
— Сядь.
Пустóта не смогла сама толком сделать это, так что я взял ее за плечи и помог принять сидячее положение. Правда восстанавливалась она с поразительной скоростью и уже через несколько минут набралась достаточно сил, чтобы, следуя моим командам, выбраться из раковины и встать на ноги. Она больше не хромала. Все что осталось от раны на ее шее, это тонкая белая линия, почти как те, что быстро исчезали с моего собственного лица. Когда я озвучил все это, Бентам не мог скрыть своего недовольства тем, что Матушка Пыль так основательно вылечила пустóту.
— Что я могу поделать, если моя пыльца такая действенная? — ответила Матушка Пыль через Рейнальдо.
Измотанные, они отправились поискать себе постели. Мы с Эммой тоже устали, близился рассвет, а мы еще не спали, но результаты, которых мы добились, взбудоражили нас, а надежда придала нам второе дыхание.
Бентам повернулся к нам с горящими глазами:
— Момент истины, друзья. Ну что, посмотрим, сможем ли мы заставить мою старушку снова работать?
Под этими словами он подразумевал свою машину, и нас можно было и не спрашивать.
— Давайте не будем терять ни секунды, — откликнулась Эмма.
Бентам позвал своего медведя, а я приготовил свою пустóту. Пи-Ти появился в дверях, подхватил хозяина, и вместе они повели нас по дому. Мы явили бы собой странное зрелище, вздумай кто-нибудь наблюдать за нами: элегантно одетый джентльмен, покачивающийся в лапах медведя; Шэрон в своем развевающемся черном плаще; Эмма, подавляющая зевки дымящейся рукой; и всего лишь старый добрый я, бормочущий команды своей заляпанной белой краской пустóте, которая даже здоровая продолжала шаркать, словно ее кости не совсем помещались в теле.
По коридорам и вниз по лестницам шли мы, в недра дома: через комнаты, заполненные щелкающими механизмами, каждая последующая из которых была меньше предыдущей, пока не подошли к двери, в которую не мог пройти медведь. Мы остановились. Пи-Ти опустил своего хозяина.
— Вот оно, — объявил Бентам, сияя, как гордый отец. — Сердце моего Панпéтликума.
Бентам открыл дверь. Пи-Ти остался ждать снаружи, а все остальные вошли следом за ним.
Всю маленькую комнату занимал чудовищный механизм из железа и стали. Его внутренности тянулись от стены к стене загадочной массой маховиков, поршней и вентилей, блестевших маслом. Он выглядел как механизм, способный производить адский грохот, но сейчас он был неподвижным и тихим. Перепачканный маслом мужчина стоял между двумя гигантским шестернями, закручивая что-то гаечным ключом.
— Этой мой ассистент, Ким, — представил его Бентам.
Я узнал его: это был тот самый человек, который гнался за нами в комнате Сибири.
— Я — Джейкоб, — представился я. — Мы столкнулись с вами там, в снегу, вчера.
— А что вы там делали? — спросила Эмма.
— Замерзал до смерти, — сердито отозвался мужчина и продолжил работать ключом.
— Ким все это время помогал мне искать путь в Панпéтликум моего брата, — объяснил Бентам. — Если такая дверь и существует в комнате Сибири, то она, скорее всего, находится на дне одной из расселин. Я уверен, Ким будет благодарен, если вашей пустóте удастся включить некоторые и другие наши комнаты, где наверняка будут двери в более доступных местах.
Ким что-то проворчал, скептически оглядев нас с ног до головы. Мне стало любопытно, сколько лет он уже провел, борясь с обморожением и прочесывая расселины.
Бентам взялся за дело. Он отдал краткие указания своему ассистенту, который повернул пару рукояток и потянул за длинный рычаг. Шестерни машины издали шипение и треск, затем слегка сдвинулись.
— Приведи существо, — глухим голосом велел Бентам.
Пустóта ждал снаружи, и я позвал его. Он проковылял через дверь и издал низкий сиплый рык, словно знал, что с ним должно произойти что-то неприятное.