— Ты весь синий, — спохватилась Эмма, потянула меня на берег и обняла. Ее тепло заструилось сквозь меня, возвращая чувствительность занемевшим конечностям.
Мы пошли, повторяя каждый шаг нашего предыдущего маршрута. Отыскали путь через заросли ежевики, вверх по холму, мимо водопада – все декорации были теми же самыми, за исключением знака «СЮДА», который Бентам поставил для нас. Он был не здесь. Эта петля не принадлежала ему.
Мы снова подошли к маленькому лесу. Перебегая от дерева к дереву и используя их как укрытие, мы добрались до места, где тропа заканчивалась, и начинался пол, а затем и комната, спрятанная за парой скрещенных елей. Но эта комната была не такой как у Бентама. Обстановка в ней была спартанской: ни мебели, ни обоев с узором из маков, а пол и стены — из гладкого бетона. Мы зашли внутрь и в темноте принялись нашаривать дверь, скользя пальцами по стене, пока я не зацепился за небольшую утопленную в дверь ручку.
Мы прижались к двери ушами, прислушиваясь к голосам или шагам. Я слышал только неясные отголоски.
Медленно, осторожно, я чуть сдвинул дверь в сторону. Потихоньку высунул голову в щель, чтобы осмотреться. Здесь был широкий изгибающийся каменный коридор, чистый как в больнице и ослепительно яркий, его гладкие стены щерились высокими черными дверями, похожими на открытые могилы. Десятки дверей разбегались в обе стороны круто поворачивающего коридора.
Вот она — крепость тварей. Нам удалось проникнуть в логово ко льву.
Я услышал приближающиеся шаги и втянул голову обратно. Времени закрыть дверь уже не оставалось.
Через щель я увидел, как мелькнуло что-то белое, и мимо двери прошел человек в лабораторном халате, уткнувшийся в листок бумаги, который он держал в руке.
Он не видел меня.
Я подождал, когда шаги затихнут, и протиснулся в коридор. Эмма выбралась следом и закрыла за собой дверь.
Налево или направо? Слева пол поднимался, справа опускался. Если верить Бентаму, мы находились в башне Каула, а его пленники не здесь. Нужно было выйти отсюда. Значит вниз. Вниз и направо.
Мы пошли направо, держась внутренней стены спиралевидного спуска. Резиновые подошвы моих ботинок скрипели. Я не замечал этого звука до сих пор, и в усиленной твердыми стенами тишине коридора каждый шаг заставлял меня внутренне сжиматься.
Мы прошли совсем немного, когда Эмма замерла и выбросила в сторону руку, останавливая меня.
Мы прислушались. Когда стихли наши шаги, мы услышали чужие. Они раздавались впереди нас и близко. Мы бросились к ближайшей двери. Она легко отъехала в сторону. Мы нырнули внутрь, закрыли ее и прижались к ней спинами.
Комната, в которую мы вошли, была круглой. Изгибались и стены и потолок. Мы оказались внутри огромной водосточной трубы, футов тридцать в диаметре, и все еще недостроенной. И мы были не одни. Там, где труба обрывалась, и начинался дождливый день, на лесах в форме трубы сидели дюжина мужчин и ошарашено смотрели на нас. Мы застали их за обеденным перерывом.
— Эй! Как вы сюда попали? — крикнул один из них.
— Это какие-то дети, — заметил другой. — Эй, тут не место для игр!
Они были американцами, и они, похоже, не понимали, кто мы такие. Мы не осмеливались ответить, опасаясь, что твари в коридоре могут услышать нас, и я беспокоился, что крики рабочих тоже привлекут их внимание.
— Тот палец у тебя? — прошептал я Эмме. — Похоже, сейчас самое время испытать его.
Так что мы показали им палец. Под этим я подразумеваю то, что мы надели пылезащитные маски (мокрые от воды, но все еще в рабочем состоянии), Эмма раскрошила крохотный кусочек мизинца Матушки Пыль, и мы пошли по трубе в сторону рабочих и попробовали использовать на них порошок. Сначала Эмма попыталась выдуть его из ладони, но он только облаком завихрился вокруг наших голов, отчего у меня слегка закололо и онемело лицо. Потом я попытался бросить его, что вообще не сработало. Пыль, похоже, не очень-то хорошо действовала как наступательное оружие. К этому времени рабочие начали терять терпение, и один их них спрыгнул с лесов, чтобы выставить нас силой. Эмма засунула палец обратно и зажгла на ладони пламя, и — «пуфф!» — огонь Эммы воспламенил висящую в воздухе пыль, мгновенно превратив ее в дым.
— Ого! — воскликнул мужчина. Он начал кашлять и вскоре осел на пол, заснув крепким сном. Когда несколько его товарищей подбежали, чтобы помочь ему, они тоже пали жертвами облака анестезирующего дыма и оказались на полу рядом с ним.