Разносится очередной стук в дверь, за которым следует медленный противный скрип и громкое:
— Пора обеда, Джун! Ты так себя доведёшь скоро, нужно иногда хоть о здоровье заботиться, — проносится в комнате звонкий голос парня. Тут же он бесцеремонно плюхается на удобный кожаный диван, раскинув руки практически на всю ширину спинки и вызывающе раздвинув накаченные бёдра.
— Хосок, выметайся по хорошему, иначе с тобой будет говорить вон та дубинка и поверь, с ней разговор тебе понравится намного меньше, — раздаётся гортанная угроза в ответ.
— Ну-ну, чего мы такие злые? Я к тебе с приветом, с добром, а ты "дубинка", "проваливай"...— кривляется Чон.
— Я не в настроении.
— Что-то случилось? После того празднования в клубе мы с тобой так нормально и не говорили, а ты мог бы хоть иногда просвещать меня в свои дела любовные, — вмиг став на порядок серьёзнее, сказал Хо. — Вылетел тогда как ошпаренный, многое можно надумать исходя лишь из этого и не имея никакой дополнительной информации, — обиженно продолжает парень.
Приняв более приличное положение, он смотрит прямо на сидящего друга, до сих пор склоняющего голову над горой бумаг и, по видимому, не собирающегося от них отрываться.
— Так и продолжишь меня игнорировать, м? — ответа не последовало.
— Мы друзья или как? — спрашивает он с долей обиды в голосе, и получив в ответ лишь минутный ступор собеседника, очевидно задумавшегося над вопросом, встаёт прямо и холодно уточняет:
— Тогда я могу быть свободен на сегодня, мистер Ким?
Старший молчит, словно над чем-то глубоко раздумывая, на что Хо, принимая это как знак согласия, разворачивается и собирается удалиться восвояси. Уже дотронувшись до ручки двери, он не успевает покинуть офис – его останавливает резко донесшийся из-за спины голос:
— Прости. Я и сам не до конца понимаю что происходит. Не хочу уведомлять тебя в той информации, в которой сам не уверен на все сто, — оторвав взгляд от кипы, выпаливает Ким. Он запутался в себе и пока не готов делиться своими переживаниями с кем-либо, даже с лучшим другом, но и ссориться на пустом месте — также не вариант. Джун надеется, что такой ответ удовлетворит любопытство парня на ближайшее время.
Парни встречаются взглядами, на что Хосок, отпустив ручку и бесшумно закрыв приоткрытую дверь ногой, расплывается в широченной лыбе.
— Так и знал, что это сработает! Давай выкладывай, что тебя беспокоит, я всегда поддержу, ты же знаешь.
Парень подходит вплотную к столу и похлопывает друга по плечу. Не сработало. Теперь, придётся по меньшей мере рассказать ему о существовании новоиспечённой "подруги", если не выложить абсолютно всё, от А до Я, начиная от первого проведенного в её компании вечера, заканчивая недавней несостоявшейся встречей.
— Только для начала стоит сменить обстановку, а то этот пыльный и унылый кабинет ну никак не располагает к откровенничеству и меня честно говоря неимоверно угнетает, — добавляет, наигранно покашливая дабы добавить больше драмы в своё высказывание.
— Ладно, некоторые договора я разобрал наперёд, так что могу выкроить для тебя часик, — выдыхает Джун, направляясь к шкафу-купе, доставая оттуда своё чёрное, как смоль, пальто и следом ловко надевая его поверх такого же мрачного смокинга. Хосок, к слову, никогда не упускает возможности подстрекнуть друга, что тот одевается как молодой агент 007, чем изрядно подбешивает Джуна и зачастую получает за это дополнительную кипу бумаг на рассмотрение. Всё таки босса лучше не злить, даже если этот самый босс твой лучший друг.
***
— Серьёзно!? И ты всё это время молчал, что познакомился с такой прелестной представительницей женского пола?? — резко поднимаясь со своего места в кафе, неподалеку от работы, и этим самым привлекая излишнее внимание посетителей, вскрикивает Хосок.
Челюсть отвисла в немом удивлении, а глаза, то и дело, пытались проесть дыру в, склонившейся над кружкой крепкого американо и кусочком обожаемого штруделя, макушке парня сидящего напротив. Джун не смел поднять взгляд на друга — дело гиблое. Сейчас он вовсе жалеет, что решился рассказать ему о своих вечерних похождениях — теперь от Чона проходу не будет, и даже на работе он не сможет выкинуть из головы мысли о т/и из-за докучаний друга.
Парень теперь просто так это не оставит и каждый день будет выпытывать новую толику информации о загадочной девушке, сумевшей пробраться сквозь бетонные стены замурованного сердца этой, как думал Хосок, ходячей ледышки.