Сейчас, единственное, что всплывает в памяти — опухшие на утро веки, гудящая головная боль, мокрая, видимо пропитанная горько-солёными каплями, подушка, катастрофически ужасный внешний вид (да и внутренний, впрочем, тоже радостью и свежестью не блестал) и с десяток пропущеных входящих вызовов: от подруги, начальства и.. от родителей? От последних, т\и уж очень давно ничего не слышала, потому первым делом и перезвонила маме, далее подруге — за подробностями минувшего дня, а там уже и на работу собираться пора пришла. Ныть, убиваться и заниматься самобичеванием времени не осталось.
Тот день стал переломным, болезненно отпечатался в памяти и дал толчок к действиям т\и. Она впредь не станет пускать нюни, не будет молчать и держать всё в себе. Она больше не собирается сидеть сложа руки и тихонечко наблюдать со стороны, как у неё из-под носа уводят мужчину мечты, которого, на секундочку, она была уверенна, что знала лучше, чем любая из присутствующих куриц девиц. С этих самых пор, всё так же прилежно выполняя свои обязанности «ведущего экономиста», т\и т\ф скрупулёзно вынашивала план по «покорению Эльбруса».
Поначалу, она сменила свой гардероб. Унылый, как ей казалось, монотонный классический стиль, что был присущ большей части её вещей, аж никак не мог вызвать у мужчины желание пойти на контакт. Посему, освободив половину шкафов от, теперь уже ненужного, тряпья, т\и направилась на шоппинг за новым, более пёстрым и вызывающим убранством.
Первый пункт — выполнено!
Далее, последовала вторая часть сего спектакля. Уже возвращаясь домой, довольная, с кучей пакетов набитых обновками, она невольно глянула в отражение витрин. Глаза широко распахнулись, а голову мгновенно озарила мысль: «А не перекраситься ли мне? Блонд не так уж плох, да и не отупею ведь от одной смены цвета волос.. Да! Пора опровергнуть миф о глупых блондинках!»
Следующим утром от закоренелой шатенки не осталось и следа. Теперь блондинистая шевелюра развивалась на ветру и, отражая солнечный свет, создавала яркое свечение, сравнимое с ангельским нимбом. Всё это добавляло уверенности девушке, что с гордо поднятой головой летящей походкой направлялась к своему законному месту, пока у всех сотрудников от удивления отвисала челюсть, а у женщин к тому же сверкали завистливые огоньки в глазах. Как на это отреагировал сам Ким, лучше не знать. Сказать, что мужчина был удивлён — ничего не сказать. Грешным делом, он уже подумывал, что у т\и появился ухажёр и, то и дело, следил за последующими действиями своей «подруги», её передвижениями, прошерстил круг общения и даже пару раз пробовал выпытать у Элис какую-либо полезную информацию для успокоения своей души — тщетно, она сама не понимала, что творится с той в последнее время; между прочим, после того случая с внезапным исчезновением, Элис донимала т\и вопросами, но та ловко выкручивалась каждый раз выходя сухой из воды.
Второй пункт — выполнено!
Завершающим этапом, после невероятного и умопомрачительного перевоплощения девушки было нападение. Будучи в полной боеготовности, она решила, что настал час покорять вершины — первой атакой стали небрежные, случайные касания на работе, немой флирт при встрече карых омутов его глаз и милая, сияющая улыбка при каждой встрече. Особых результатов не последовало, хотя, Ким стал заметно чаще ненароком проходить через финансовый отдел и здороваться с т\ф.
Этого было недостаточно.
Вторая атака кардинально не отличалась от предыдущей, но теперь, выбираясь из затхлых офисных помещений в заслуженный перерыв, они часто пересекались на обеде и перекидывались парой слов за чашечкой кофе. Естественно, все «неожиданные» и «случайные» встречи подстраивала т\ф. Прогресс? Однозначно. Но и это не устраивало девушку. Именно потому, сейчас т\и вместе с Джуном сидела в Эдеме и периодически поглядывала на него, отвлекаясь от чтения (по правде, она и вовсе не читала — книга была лишь для виду, она и так знала её вдоль и поперёк). Ещё в самом начале они обменялись номерами, потому для девушки не составило труда предложить мужчине встретиться после работы в их месте. Вот так и получилось, что сейчас они сидели всё за тем же дальним столиком, сокрытым за громадным книжным шкафом, с одной стороны, и подпёртым уже потрёпанным жизнью фикусом — с другой.