Ну мушке оказались Анна и Михаил, застывшие с картами в руках, поднятых к верху и на коленях. Её ладони, сжимающие оружие, вспотели, виски прошило болью, тут же отступившей на задний план. Они копались в ящике, где хранилось не самое ценное из того, что можно найти.
— Опусти пистолет, пожалуйста, ― попросил Михаил, и поднялся с колена, вытаскивая из ящика свитки. ― Я ищу старые карты Роменклава.
— Они все в библиотеке, ― Драгана поставила пистолет на предохранитель и на всякий случай положила на полку рядом. ― Я не намекаю ни на что, но все подлинные и проверенные карты в сокровищнице. Зачем вы копаетесь в мусоре?
— Михаил выдвинул интересную гипотезу, а твой брат сказал, что мы можем поискать здесь.
— Удивите меня.
— Люди искусства не предсказуемы. Художники часто подражали картографам, копируя карты местности, дополняли выдумками и подпитывали легендами, а после продавали искателям приключений втридорога, наживаясь на наивности и невежестве, ― Разумовский положил свитки и тубусы на стол.
— Не понимаю. Эти карты не хранят в себе ни ценности, ни знаний. Скорее это древний мусор и прекрасная демонстрация для школьников.
— Именно, ― согласился он, Драгана облокотилась на косяк, скрещивая руки на груди, ожидая дальнейшей несуразицы. ― Но я подумал вот о чём, а вдруг кто-то таким способом решил спрятать нечто ценное? Много веков никто не верит неофициальным картам, это разумно и все об этом знают. Думаю, так появился отличный способ спрятать важнейшие знания, способные изменить мир под носом любопытных.
— Ты потратишь месяцы на изучения каждой карты, а мы нашли их много за последние годы.
— Я хочу рискнуть.
— Что ты ищешь? ― Драгана заметила, как Михаил повёл подбородком. Так он тянул время, обдумывая, как скрыть свои намерения. Это она заметила ещё при первой встрече.
— Богам всегда строили храмы. Есть те, что ещё никто не нашёл. Там могут быть ответы на все наши вопросы. ― Михаил отложил в сторону свитки, голос сквозил надеждой. ― В подобных картах могут быть скрыты местонахождения других гримуаров.
— Видимо, только у меня нет сил радоваться бессмысленным догадкам.
Драгана продолжала стоять в дверях и следить за внезапной одержимостью. Внимание постоянно цеплялось за пальцы Михаила, и она следила за тем, как он достаёт карты из тубусов или вытягивает из общей стопки, постоянно сверяясь с архивным журналом. Никогда бы она не подумала, что будет выискивать подвох в чужих движениях, не то, что словах. Постоянно ждала, когда чародей попросит о новом одолжении, переживая, что ему нужно ещё что-то кроме сокровищницы отца.
Яркая лампа вспыхнула над головой, и свет распространился по всему залу за мгновение. Слева расположилась лаборатория, где всегда можно было восстановить любой артефакт или создать копию. Справа все стены были заняли шкафами от пола до потолка из светлого дерева. Два больших дивана и несколько кресел. И один большой прямоугольный стол, лампы с круглыми плафонами из синего стекла стояли в его центре.
На полках хранились самые древние заклинания, которые только смог отыскать отец. Даже из других стран, где магия вымерла тысячелетия назад. Лениво оглядев полки, Драгана подошла к центральной секции, на которой висела табличка, с одним словом, ― «Защита». И совсем не удивилась, увидев коробку на полу с уже выбранными книгами и записями для защиты дома. Томас собрал много заклинаний, но она не была уверена, что они применены, раз чародеи поставили свою защиту.
Вытянув из коробки высокую тетрадь, Драгана пролистывала записи брата. Самые опасные, восходящие ко временам к Санкаарам, Томас вычеркнул. Наверное, всё же опасался использовать их, и в чём-то она была с ним солидарна, наказание будет жесточайшим за подобные фокусы.
Никто бы не оценил, что она начала изучать древние писания Санкааров. Магия крови ― запрещённая на территории Роменклава, скорее более омерзительное лицемерие, чем благородные помыслы, и всё же Драгана собиралась рискнуть. Первые чародеи изменили суть магии, но не уничтожили фундамент. Наложили несколько десятков запретов, позабыв насколько может быть пытлив и любопытен человеческий ум. Драгана не верила в добрые намерения богов, покинувших свой народ, но и не осуждала.