Пленённые люди и чародеи бежали откуда-то снизу, кричали о спасении, о пытках, о боли. Все грязные и в крови, они кидались к членам Малого Совета умоляя о спасении. Люди в некогда белых халатах, полностью дезориентированные в пространстве, оглядывали последствия. Кто-то из пленных кидался на них, прибывшая гвардия разнимала самосуд.
Вой сирен оглушал, а Михаил не отводил глаз от эпицентра. Видел погибших, видел нуждающихся, но не мог шагнуть вперёд и помочь.
Взрыв произошёл в секретных лабораториях.
Глава 30 ― Шантаж
Бони
Золотой гримуар.
Правда записанная Кишь.
Золотые глаза смотрели на него в большом испуге. Радрейн понял, что в её роду были Санкаары. Девушка перед ним была человеком, но глаза говорили о вмешательстве в родословную. Радрейн захотел её себе. Никто не успел возразить, потому что прибежал посланец, оповещая о прибытии Изагния. Радрейн отпустил подбородок девушки, пообещал встретиться с ней позже, и вернулся в замок.
Балансируя на широком парапете, Бони хищно улыбалась. Слушать крики тех, кто пытал подобных ей, приносило немало удовольствия. Подобные ей бежали в Роменклав, оберегая надежду из последних сил, которая и уничтожила их в последствии.
Бони улыбалась, но сердце готовилось разорваться от боли, от воспоминаний, от потери. Здесь в Совете, в камерах, в подвале, её посадили в клетку с белой рысью.
Теперь она ― Белая Рысь.
В памяти ещё жил образ маленькой, наивной девчушки, которая решила, что им с сестрой дадут убежище. С корабля, тайно перевозивших чародеев-беженцев их привезли сюда. Обещали помощь, содействие, а в итоге заперли и два года держали под наблюдением. И в глубине души Бони радовалась, что ей выпала эта участь. Прошло ещё два года, но никогда она не чувствовала себя более живой.
Суматоха вокруг только нарастала. Удивительно, как один небольшой взрыв заставил встрепенуться всю столицу. Бони поглядывая украдкой на величественный замок четырёх царей, что спрятался под эгидой магии, быстрее, чем прозвучали последние отголоски, а воздух наполнился пеплом и отчаянием. Сильнейшие из сильнейших прятались в своих башнях, как принцесски, и Бони склабилась от того, насколько им страшно.
Она снова высматривала в толпе его ― опасного чародея, хранившего слишком много тайн. Бони не понимала его способностей открывать порталы, чародей Совета не был девантом. Внутри Белая Рысь опасалась, что опыты над чародеями зашли дальше и теперь Совету не требовалось создавать таких, как она.
Чародеи Совета разгребали завалы. Гвардейцы пленяли учёных и девантов, но пленных магов и людей отводили в другую сторону, под защиту.
Поднялась невероятная шумиха. Бони не переживала, что не сможет убраться, когда придёт время. Всю территорию вокруг дворца закрыли куполом, никто не хотел утечки информации. Но когда такая резонирующая новость могла удержаться под секретом?
Балаган начинал надоедать, крики и угрозы со стороны учёных стихли. Пожар потушен. Бони недолго смотрела на разбор завалов. Грусть вцепилась в неё клещами. Невинные чародеи и люди погибли от взрыва. У них не было шанса. Но за грустью, где-то за самой дальней стеной разума она снова радовалась. В конечном счёте их мучения закончились. Их души получили шанс на перерождение, на новую достойную жизнь. Свободу.
Путь вниз всегда занимал мало времени, а чувство падения дарило новую дозу «счастья» нервным клеткам, поэтому она летела к земле до последнего, пока насильно разорванное пространство не открывалось для неё, уберегая от последствий.
Радости стало больше, когда в тени полуразрушенной стены Бони смогла подобраться к Михаилу со спины. Можно было ударить сразу в самое сердце и избавиться от самого ужасающего врага, но Белая Рысь отпрянула от него. Чародей развернулся стремительно, серебряные радужки зажглись светом ярчайших звёзд на небе. Его пальцы лежали на спусковом крючке пистолета.
Их совершенно не было видно, можно всё обговорить в относительно спокойной обстановке, но смотря на чародея, Бони призналась себе шёпотом ― ближе она не подойдёт и приготовилась в любой момент открыть портал.
— Где Драгана?
— В безопасности.
— Где?
— Я приведу её.
— Быстро.
— Не приказывай мне, ― ощетинилась Бони. ― У меня нет хозяев в отличие от тебя.