— Как себя чувствуете? ― поинтересовалась Надежда, мягко улыбнувшись.
— Хорошо.
— Лучше всё равно поберечь себя, ― предупредила Григори, поднялась и расправила складки на молочном костюме. ― Когда всё закончится, постарайтесь уснуть. Вам нужен отдых.
Драгана поправила ворот кофты, и повыше натянула плед. Атмосфера в поместье накалялась. Надежда вышла из кабинета. Сюда она прибыла не только для исцеления. Михаил поймал на себе прожигающий взгляд и снова улыбнулся.
— Не надо так смотреть на меня, я вам не враг. Я хочу понять, что произошло. Расскажите то, что рассказали, когда прибыла служба спасения, но постарайтесь вспомнить, как можно больше деталей. Это важно.
Драгана прищурилась, обдумывая всё, что могла сделать в подобной ситуации, возмущение отразилось на лице, но быстро сменилось на потерянность.
— Я проснулась около двух ночи от шума. Думала, мне показалось. После возвращения домой, чувствовала я себя не очень хорошо.
Все замерли, пока она говорила. Тихий голос набирал силу и уверенность постепенно, но, чем ближе она была к финалу истории, тем больше он срывался. Михаил внимательно следил за её эмоциями, за реакциями. Любой шорох пугал её, глаза распахивались и наполнялись слезами. Держалась она из последних сил.
— Вы можете предположить, кто это был? ― Михаил взглянул на папку, вспоминая записи майора. ― Вы уверены, что в доме было только двое нападавших?
— Да, ― ответила она уверенно, но быстро стушевалась, опуская плечи. ― Наверное. Видела только двоих. Я не знаю причины, но второй нападавший резко перестал пытаться меня убить и ушёл через портал.
Михаил не поверил, как и никто из присутствующих. Тишина покоробила нутро, он смотрел на Драгану и понимал, что просто так она не стала бы говорить о подобном. Никто не стал бы просто так говорить про порталы. Это было опасно. За подобное безрассудство легко могли посадить в тюрьму.
— Хотите сказать, они были девантами?
Чародеи вокруг разом резко вздохнули, слышать это было более неприятно, чем думать о подобном случившемся факте. Пробивающиеся солнечные лучи из-за горизонта, скрылись за ранними тучами, и в кабинете стало ещё темнее, несмотря на включённый свет. Деванты были мифом, давно исчезнувшим со страниц истории Роменклава. О них только говорили. Шёпотом. Когда их видели в последний раз? Может, десять или двадцать лет назад, пока не убили последнего. Их всегда убивали без вопросов, не пытались выйти на диалог. Подобное убийство не наказывалось. Судов не проводилось. Деванты ― ошибка природы. От них старались избавиться.
Михаил нахмурился, припоминая все истории про одних из самых ужасающих монстров Роменклава. Голос Драганы привлёк его:
— Только деванты среди магов могут открывать порталы, так что да. Один из них точно девант.
— После вскрытия второго трупа, мы выясним его личность, ― майор Агнес просиял.
— Иди спроси у Надежды, всё ли готово? ― приказал Михаил, и Агнес удалился.
— В моем доме? ― Драгана удивилась, немного привстала, пристально всматриваясь в закрывшуюся дверь. ― Вам не, кажется, что это переходит все границы?
— Нет, ― легко ответил Разумовский. ― Деванты опасны и объявлены угрозой.
— Они одни из вас.
— Они монстры, не ведающие пощады. Порождение магии крови и проклятых обычаев во времена войн за Роменклав. Не смейте говорить, что они одни из нас. Деванты отреклись от богов в угоду силе и могуществу.
— Так это правда, чародеи подсаживают себе сердца животных и обретают силу больше, чем даровали им боги?
— Боюсь, что так. ― Михаил больше не улыбался, злость заполняла его до краёв. Всё выходило из-под контроля, нельзя медлить. ― В их груди бьются два сердца.
Дополнение было не столь необходимым, и Михаил понял, ― она заметила, с какой досадой он говорил. Видела, что, подтверждая этот факт, ему будто становилось физически больно. Понимание, какими крепкими корнями обзавелась эта боль, не могло помочь её облегчить.
— Без Григори Кровавый обряд невозможен. ― Драгане вдруг стало интересно поддерживать эту тему.
Ей явно нравилось видеть его злобу, нравилось смотреть, как он сдерживается. Понимала ли она, что делала? Вряд ли. Но Михаил понимал, что так работают её защитные механизмы. Драгане проще нападать, когда выхода нет, нежели вести себя благоразумно. Она не старалась заставить его чувствовать свою вину и презрение к бывшим чародеям, выходило, само собой. Но точно пыталась перенаправить его фокус внимания на себе подобных, нежели проходиться по её травме. Она понимала, что долго не продержится, и рухнет в объятья скорби. Понимание случившегося ещё не достигло нужной отметки.