Он вернулся так рано, как только смог. Скорый поезд, по его личным ощущениям, тащился так медленно, что черепаха довезла бы быстрее, и задержка в Астерии только разозлила его окончательно. Когда Виктор Альтов вышел поприветствовать его в холле Совета, и завёл разговор о его сестре: «Соболезную. Подобное нельзя оставить безнаказанным. Вам и вашей сестре лучше прибыть в Совет для защиты…»; Томас потерял контроль и схватил советника за грудки, впечатал в ближайшую колонну и совсем утробным голосом проговорил: «Если приблизитесь ко мне и моей сестре, я расскажу всем твою грязную тайну. Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что отец мне ничего не рассказал. Драгана не будет говорить ни с кем из вас. Расскажет всё сама, когда придёт в себя. Думаю, это займёт время, особенно после того, как нашла родителей застреленными в собственной постели».
Гвардия хотела его остановить, но Альтов лишь вскинул руку и кивнул Медичи. Так Томас выиграл время. Он не знал, что в его глазах увидел советник, но зато он увидел в болотных глазах благоговений страх, а безобразная улыбочка стекла с его лица, как грязь с мостовой при дожде.
Только Томас не знал его грязный секрет и припугнул на свой страх и риск. Он не мог позволить Совету запустить свои цепкие лапы в его дом.
Уже дома, где его ждала Анастасия он немного успокоился, а сестру он нашёл в самом защищённом месте особняка. Драгана спала на диване в хранилище, завёрнутая в плед почти с головой. Сердце защемило от облегчения, и Томас с трудом устоял на ногах. Она была жива и в порядке. За окном солнце только устремилось к горизонту. Он тихо вышел из сокровищницы, перед глазами всё плыло, но его не остановила даже неимоверная дрожь в ногах. В другом крыле поместья, в подвале, за секциями с алкоголем, прятался старый тренажёрный зал, которым давно никто не пользовался. Мышцы горели от нетерпения, и Томас сразу принялся колотить грушу, пока костяшки не побелели. Когда силы кончились, он рухнул на пол, стараясь отдышаться и винил себя.
Разбудив сестру, Томас крепко обнял её, успокаивая больше себя. Он не мог потерять ещё кого-то. Не мог позволить этому случиться. Драгана рассказала ему, что произошло, но что-то утаила. Где-то внутри проснулась злость от того, что она скрывала, но он боялся перейти черту. Боялся, что сестра решит, что безопаснее закрыть от него и снова играть в молчанку. Ответственность за неё впервые проявила свою тяжесть. Он потерял родителей. Дважды. И сейчас, когда отца не стало, Томас мог рассказать Драгане правду, но в последний момент отказался от этой затеи. Отец всегда просил у него одного ― защитить её. Поэтому он решил повременить. А после похороны подкосили их окончательно, им нужно было время прийти в себя. Уже после оглашения завещания они смогли остаться одни.
Последующие два дня Драгана почти безвылазно сидела в хранилище. Рылась в невероятной библиотеке отца, самой ценной сокровищнице, собранной одним человеком, но не рассказывала, что ищет. Он лишь был поблизости, постоянно рассматривая детали, которых прежде не замечал: насколько красив потолок, который имел цельный образ, даже если так не казалось на первый взгляд. Не мог отвести взгляд от карты, которую увидеть можно за редким исключением в музее Астерии, до координат звёздного неба, где можно найти подсказки к некоторым тайнам их семьи. Через несколько сотен лет каждый захочет попасть сюда. Уже появляются интересующиеся. Древние фолианты с историей человечества, магии, чародеев. Жаль, без некоторых важных подробностей, что так необходимы. Редкие картины. Есть несколько экземпляров, считающихся утерянными. Вазы с красивой росписью. И вазы с запечатанной крышкой, чтобы спрятать нечто опасное. Защита в этих печатях не позволяла фарфору разбиться. Драгана, когда была маленькая, пыталась. Долго и упорно. Отец только смеялся, а Томас подначивал. Здесь хранились карты, украденные и найденные в укромных уголках мира, их вынесли только в памяти. Кубки и чаши, украшения из разных металлов, обереги, редкие драгоценности. Ковры и гобелены.
Хранилище занимало два этажа поместья над землёй, и два этажа уходили вниз, и имело свою систему безопасности. При опасности пожара срабатывала особая сигнализация, магические заклинания тут же избавлялись от угрозы. Отец ненавидел чародеев, но охотно пользовался их магией для защиты своих сокровищ. Любой посторонний, решивший, что ему повезёт, мог оказаться в ловушке. Хранилище в правом крыле наглухо закрывалось в стальную коробку из особого сплава стали и рунических связей ― самое удивительное изобретение Николая, которое помог ему реализовать один чародей. Николай смог добыть достаточное количество белого обсидиана и чародею удалось смешать его со сталью, добытой из Чёрной горы. Результат превзошёл все ожидания. Эту сталь нельзя взорвать или уничтожить, нельзя применить к ней никаких заклинаний. Особого названия для неё тоже не придумали. Её называли просто ― сталь Николая. И главная особенность, ― если замкнуть сталь в единую цепь, внутрь не пройдёт ни один враг без дозволения или особого ключа. В целом, как и не выйдет.