Драгана прикусила нижнюю губу, подавляя жгучее желание рассмеяться в голос. Слезы собрались в уголках глаз, размывая чёткость картинки, лёгкие не раскрывались на полную, и в груди жгло, словно она проглотила лаву, а все логичные доводы спрятались и не вылезали из своих нор, как трусливые крысы. Все оказались гнилые донельзя, скрывали самое важное и породили ещё больше недоверия.
В кладовке было достаточно темно, и Драгана не могла разглядеть детальнее мимику Анастасии. Трудно увидеть сожаление, но скорее его и не существовало вовсе.
— Я не знаю, кто именно из Совета нанял моего брата для работы, и предположить боюсь, ― шептала Анастасия, сжимая в своих ладонях заледеневшие пальцы племянницы. ― Но убили его из-за того, что он нашёл. Вам не надо в это лезть. Оставьте с Томасом всё, как есть, и не пытайтесь добраться до истины.
— К тебе тоже приходили? ― Драгана ужаснулась своего хриплого голоса, полного недоверия и злобы. ― Предложили выдать тайны отца? Сколько они тебе предложили?
— Не смей! ― предостерегающе отрезала Анастасия, направляя на неё указательный палец, голубые глаза злобно сверкнули. ― Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты и Томас глупы для дела, которое оставил Николай!
Снова раздалась трель настольного звонка, и тётя рассерженно фыркнула. Она выглянула за дверь, попросила подождать, заперлась и сдёрнула с плеча Драганы рюкзак, не обращая никакого внимания на шипение.
— Ты и твой братец обязательно развалите его дело! Глупые, самонадеянные!
Полупустой рюкзак болтался в руках Анастасии. Драгана увлечённо следила за тётей, та ругалась, громко, говорила почти бессвязно и постоянно называла их идиотами.
— Вы слишком похожи на Николая. Одержимые идеями, поисками и сокровищами. Неудивительно, что вас постоянно засасывает в неприятности. Томас взял от отца все самые ужасные привычки. Вы так похожи на своего отца в своей любви к работе и преданности семье, и потому мне страшно.
Драгана нахмурилась, не понимая заложенного в слова смысла, видя только страх Анастасии. Деревянный пол под торопливыми шагами тёти поскрипывал. Заваленная коробками и шкафами кладовая таила в себе антураж старых вещей. Эпохи переплетались на полках. Красота диковинных вещей сплеталась с запахом старья и плесени.
Анастасия продолжала грозиться отказаться от них, проклинала кровь матерей, образование и вредные привычки. Но все её слова никак не сочетались с быстрыми отточенными движениями. Анастасия бранилась, а сама открыла сейф в потолке, рядом с люстрой с тремя рожками, горела только одна лампочка, и то безобразно тускло. Достала свёрток, исписанный древним языком, и сунула его в рюкзак Драгане. Продолжая ругаться, она оторвала листок бумаги и написала на нём пару строк быстрым ровным почерком и сунула его к свёртку. Анастасия снова села перед племянницей и постаралась подобрать правильные слова:
— Постарайся выбраться из надвигающейся бури живой, у твоего брата инстинкт самосохранения работает лучше, ему напоминать не надо.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Твои родители и я делали всё необходимое для вашей безопасности и вашего с Томасом будущего.
— Как это должно утешить меня? Почему ты не хочешь сказать всё прямо?
— Не могу, ― Анастасия сжала губы, её тонкие пальцы убрали крупные пряди с лица Драганы. ― Я буду молиться богам, чтобы секреты остались секретами, а ты и Томас прожили долгую и счастливую жизнь.
— Расскажи, ― умоляла Драгана.
— Нет, ― Анастасия стояла на своём. ― Если всё разрушится и тебе придётся узнать правду, знай, мы всё делали ради вас. Пока не приезжай ко мне без приглашения, хорошо?
Анастасия сунула ей в руки рюкзак и помогла подняться. Она отвела её к большому платяному шкафу, скрывающему дверь, узкий коридорчик и выход на улицу. Драгана посмотрела на тётю, та угрюмо улыбнулась и попросила её уходить, тихо и без привлечения ненужного внимания. Анастасия заперла за племянницей дверь.
На улице намного похолодало, Драгана запахнула полы куртки посильнее и огляделась в окружающем полумраке узких улочек. Она оказалась позади всех красивых магазинчиков и стояла перед железными баками. Собирались тучи, хотелось, как можно скорее убраться отсюда и вернуться домой. Она попыталась вернуться в лавку, но не получалось открыть дверь. Как бы сильно она не наваливалась плечом и спиной, петли не поддавались. Пришлось идти вдоль зданий до ближайшего проулка. Время позднее, пора уже зажечься фонарям, но кто-то весьма плохо делал свою работу. В темноте Драгана шла почти на ощупь, а выйдя из переулка, обнаружила, что нигде не горел свет. Свет во всех витринах потух словно от перенапряжения.