Молчание. Непонимание. Последние крупицы привычного мира полетели в бездну. Больше не осталось веры, что всё обойдётся. Томас смотрел на них, будто они взломщики, и Драгана набрала в грудь побольше воздуха, зная, что исчерпала все отсрочки, а ещё должна объяснить, что в их доме делает чародей. Смелость испарилась, когда она увидела, как брат на неё смотрит. Снова с тревогой, и ей стало не по себе от мысли, как он воспринимал ситуацию: она с потерянным видом, ещё мокрыми волосами, раскрасневшаяся, и Михаил в его одежде.
— Я не знаю о чём ты успел подумать, но мне нужно кое-что рассказать тебе.
— Разумеется.
— Здравствуй, Томас.
Михаил спрятал все эмоции, которые позволил себе, пока они говорили и повернулся к Томасу. Сейчас он выглядел так же, как когда приехал к ним в поместье на похороны. Высокомерно следил за ними. Расправленные плечи, свободная поза, всё выказывало его превосходство.
— Что ты здесь делаешь?
— Михаил спас меня от деванта. ― Драгана шагнула вперёд, обеспокоившись напряжённостью момента. ― Дважды.
Томас лишь задрал подбородок и показательно отряхнул руки, будто услышанное его никак не трогает. Внутри Драганы заклокотал волчонок, что требовал справедливости, желал обратить на себя внимание и принуждал рассказать всё. Спокойно и без утайки, она рассказала, что случилось сегодня в Астерии и ждала реакции.
— Спасибо, ― Томас протянул руку первый.
Мужчины пожали друг другу руки, но не расцепляли ладоней. Наоборот вцепились взглядами в друг друга, как коршуны, и ждали, пока кто-то первый совершит ошибку.
— Я просто оказался рядом.
— Михаил тоже хочет тебе кое-что рассказать. Кажется, у нас большие проблемы.
— При чём тут ты? ― Томас посмотрел на неё, убрав руку первым.
— Поговорим в кабинете.
Набраться смелости вновь оказалось непросто. Все силы выбил девант, короткий спор с Михаилом ещё больше усугубил ситуацию. Она села на диван, пока Томас и Михаил усаживались, напротив.
Когда Драгана посмотрела на брата, то уже не смогла заглушить вой стыда, напоминавшей о трагедии, и что она не рассказала самого главного. Тогда она рассказала ему всё, кроме железного солнца, что обратилось прахом, боясь подставить его под удар от последствий. В их мире магия имела цену, платить приходилось дорого и внезапно. Чародеев магия окружала каждую секунду, их плату она не знала. Но хорошо знала, как платит обычный человек ― жизнью. Она решила, что пока Томас в неведении, он в безопасности. Именно это она твердила себе по ночам, когда не могла уснуть.
Раскрывать скрытое ещё сложнее, когда вина готова утопить в любую секунду. Никто не мог понять её опасений. Хотелось сбежать, ничего не рассказывать. Эгоизм взял вверх. Она не могла допустить, чтобы ещё и брат ввязывался во всё это. Драгана прикусила язык. Так она думала и про отца. Не хотела тревожить и беспокоить, в итоге оказалось слишком поздно.
Томас разозлился, когда Михаил рассказал про грядущий переворот. Она могла понять, насколько преданным он себя ощутил, но ничего не сказал. Не упрекнул. Не обвинил во лжи. Смотрел в одну точку перед собой и водил челюстью из стороны в сторону, унимая своё раздражение. Винить его она не могла.
— Хорошо, ― вдруг согласился Томас со всем сказанным, и Драгана тихонько выдохнула. ― Ключ оказался железным солнцем, что ты сорвала с древнего трупа. Теперь он у тебя. И кто-то убил наших родителей, чтобы его найти. Пусть так.
— Томас, ― слёзы наворачивались от осознания ситуации.
— Нет, Драгана, ― он немного по-злому оскалился. ― Время вышло. Ты теперь обязана рассказать то, что с тобой случилось в Библиотеке.
Сделанные ошибки не исправишь, Драгана понимала это, как никто. Вцепившись в Бевиалис, она крутила его, пока импульсы магии бежали на перегонки по телу, удерживая от срыва.
Драгана поднялась на ноги и без слов направилась в свою комнату. Конечно, они пошли за ней, без приглашения. На пороге она застыла, но Томас был прав, поэтому сразу полезла под кровать.
— Ты же не решила там спрятаться? ― Томас пошутил, но она не отреагировала.
Только затаила дыхание, сдвигая панель, и открывая свой тайник. Тянула время, пока доставала все важные записи и пыталась избавиться от этого непомерного чувства вины хоть на мгновение. Надеялась, что после её рассказа услышит слова брата о том, что не виновата.