— Как я должен тебе верить? Больше месяца мы с отцом пытались до тебя достучаться! Я умолял тебя довериться и рассказать! ― Томас кричал так, что закладывало уши. Его плечи вздымались под тяжестью всего пережитого, от боли, с которой пришлось смириться. ― Я не спал ночами! Караулил у твоей двери, пока ты пряталась от своей семьи! Ты не видела, как волновался отец, что было с матерью! Ты просто решила молчать и позволила нам мучиться в догадках, что с тобой происходит! Изводить себя!
— Я этого не просила, ― Драгана поднялась и отпихнула пуфик ногой, тот с противным скрежетом проехался по паркету. ― Мне нужно было время.
— Время? ― опешил Томас. ― Теперь у нас его так много! Ты теперь ключ, за тобой охотятся! Да, очень много времени осталось!
— Не смей! Ты даже не представляешь с чем я столкнулась в Библиотеке! ― Драгана не выдержала и лишь ощутила, как её комната покрывается барьером магии. ― Думаешь, так просто бродить среди полок и книг? Видеть двери, что постоянно меняются местами и запутывают ещё больше. Так кругами ты можешь блуждать между тремя дверями, пока не свихнёшься, а потом ради великого снисхождения покажется другая. Или будешь постоянно входить в одну и ту же треклятую дверь! Но всё это меркнет, когда все твои страхи всплывают наружу, обретая форму. Они играют с тобой, мучают. Справляешься с одним и можешь получить возможность на передышку. Настолько короткую, что моргнуть не рискуешь. К тому моменту даже группа из ста человек может ни разу не пересечься. А потом, будто ради великой шутки или это новый вид издевательств ― находишь полуживых друзей, смотришь, как они умирают, а ты ничего не можешь сделать. И умирают они жестоко, умоляют освободить их от пыток, но ты не знаешь, как! Их кошмары тебе недоступны, и ты можешь только смотреть, а когда решаешься, то слишком поздно. И вот у тебя новый страх и новый спутник, изводящий тебя. И вдруг ты остаёшься один. Тишина, книги и куча времени. Я прошла каждый поворот, каждый тупик. Но самое страшное ни страхи, ни призраки людей, что доверились тебе, а мысли, с которыми ты остаёшься один на один. Ещё ужаснее, когда от мыслей ничего не остаётся.
— Мы могли тебе помочь! Отец был готов на всё, чтобы помочь тебе. Первые дни после возвращения, когда ты прогнала меня и заперла дверь, он изводил себя, ни спал, ни ел!
Томас ринулся к ней, разъярённый от боли и обиды, но Михаил встал между ними, удерживая его за плечи, не давая подойти ближе.
— Анастасия могла тебе помочь, в её силах было успокоить тебя. Мы бы нашли способ…
— Ты знал, что она чародейка?!
— Что? ― Михаил обернулся к ней, не поверив сказанному. ― Не может этого быть.
— Сколько лет, Томас? ― брат моргнул, отступил и отвёл взгляд. Так он всегда скрывал правду. ― И ты обвиняешь меня в чём-то?
Все разошлись на безопасное расстояние. Тишина рухнула в сознание, все мысли исчезли. Драгана вцепилась в комод, будто это спасение. Сил не осталось. Вина уступила своё место гневу. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Стянув резинку с волос, она позволила густым волнам упасть на плечи и скрыть лицо, перекошенное от стольких эмоций. Мышцы заныли, слабость подобралась слишком близко.
— Ты не был там, Томас! ― Драгана посмотрела на брата, сидевшего на краю её кровати. ― И я всё отдам, чтобы ты там не оказался. Выбравшись, увидев этот маниакальный блеск в глазах отца, я всё поняла. Он бы сделал всё, чтобы туда попасть. Всё, понимаешь? Любопытство, вся его сущность гнала бы его в Библиотеку с удвоенной силой. Ты бы пошёл вслед за ним. И я бы потеряла вас.
Слёзы хлынули водопадом, обжигая щёки. Во рту пересохло, а ноги подкосились. Михаил стоял поблизости, протянул ей руку и ждал с непроницаемым лицом. Драгана не знала, благодарить его или найти способ убить, чтобы он никому не рассказал.
— Я так сильно испугалась, что вы окажетесь там…
Слова закончились. Вот так внезапно на ум перестали приходить сначала связные мысли, потом короткие фразы, после и звуки растаяли на языке.
Усталость нагнала свою добычу. Рухнув в бездну, душа Драганы утонула в печали и кошмаре. Тени, отбрасываемые парящими магическими шарами, тянули к ней свои когти. Убежать не вышло. Они вонзились в её плоть и потащили на дно.
И она падала, падала и падала, пока не рухнула на острые камни, ломающие рёбра и разрывающие лёгкие. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, а боль острыми клыками безобразных псов вцепилась в её тело.
Сон не пришёл её навестить, но вот голос. Голос шептал бессмысленные вещи, прячась у неё за спиной.
Глава 18 ― Доверие
Михаил