Больно, но не критично.
— Михаил Разумовский, ― Томас встал и вытянул испещрённую ровными порезами руку вперёд. Кровь не заливала руны, только капала на пол. Чародей встал напротив и тоже вытянул руку. ― Ты будешь защищать мою сестру, пока угроза для неё не исчезнет. Сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы спасти её жизнь. Будешь щитом и громоотводом. Будешь искать её, даже если потеряется. И не упокоится твоя душа, пока долг не будет исполнен.
— Клянусь, Томас Медичи.
Руны засветились. В них вспыхнуло золото первозданной магии, договор записывался в кровь. Две лужицы на полу ожили, магия приказала им подняться в воздух. Кровь Томаса проникла в руническую связь на предплечье Михаила, пока его кровь делала то же самое. Они обменялись Кровавой клятвой, в их телах заструилась кровь друг друга. Золото ещё горело, линии от ножа стали затягиваться, когда чужая частица полностью проникла под кожу.
Яркая вспышка и никаких следов. Даже кожа не покраснела.
— Теперь нужно отдохнуть. ― Томас убрал нож в карман и снова размял шею. ― Ты можешь остаться в комнате для гостей.
— Хорошо.
Они пожали руки друг другу, не произнося больше ни слова.
Глава 19 ― Урок истории
Томас
Золотой гримуар.
Правда записанная Кишь.
Несмотря на предрассудки, которыми полнилось всё его окружение, Борго Мясник спустя всего десять лет своего правления смог добраться до первой ниточки правды. Кровь ― проводник силы. И чем сильнее человек или Санкаар, тем сильнее заклинание выходит. Сначала он думал, что это зависит от воли, свободы, чего-то ещё. Но спустя ещё немного времени Борго Мясник понял, что рабы, живущие в страхе, не видавшие свободы, даже кусочка неба над головой долгие годы, могут оставаться сильнейшими проводниками для магии, пусть уже и полностью сломлены. Для него стало очевидно, что в теле есть что-то ещё. Что похоже на источник.
Его одержимость этим знанием превосходила все возможные пределы. Он разбирал каждого, кто попадал в его руки по косточкам. Вытягивал жилы и рассматривал, пока не осознал, что всё это могло прятаться на другом уровне. Не видимом глазу для восприятия. Этот источник Борго Мясник назвал душой . И именно от её силы зависела мощь творимой магии.
Борго Мясник правил тридцать девять лет. Годы его правления разрушали страну. Никто не мог пойти против него. Лучше было подставить близкого, чем оказаться в лапах Борго второго. Он умер из-за эксперимента. Под конец он уже с трудом справлялся со своими задумками, не мог всё контролировать. Пусть он и вписал в гримуар шесть новых заклинаний, никто не был рад цене, которую пришлось заплатить.
Антикварный магазин собрал около двери жаждущих покупателей. Дверь закрыта, и проверять не нужно. Вопросы посыпались так быстро, что Томас поторопился открыть лавку своим ключом и вместе с сестрой проскользнул внутрь, обещая людям на улице разобраться со всем. Шкатулка, принесённая умаслить тётушку, стояла на месте нетронутая. Ничего в магазинчике не изменилось. Оглядывать нечего, Драгана первая пошла на второй этаж. Дверь противно заскрипела, в нос ударил запах масляных красок. В просторной квартирке над антикварной лавкой всегда царил уют и покой. Анастасия особенно любила ароматические свечи и свежие цветы, расставленным обычно по всем углам квартиры, но сейчас вазы пустовали. С порога Драгана споткнулась о мольберт. Тётя тяготела к наброску углём и заполнению деталей маслом. Её картины были особенными, как записи отца. Красиво, изящно, но скрывают секрет. Если сможешь разгадать загадку, получишь подарок.
— Мазня. ― Сестра сразу отреагировала на его высказывание и подошла. Он абсолютно не разделял любви к рисунку. ― Ничего не понятно. Есть ли хоть какой-то смысл в них?
Холсты стояли и висели повсюду. Нельзя сесть на диван, не наткнувшись на коробку с углём или красками. Окна в квартире всегда закрыты молочными шторами, едва пропускающими солнечный свет.
— Нам не понять, ― она оглянулась по сторонам, цепляясь взглядом за все картины.
Несколько холстов у окна стояли друг за другом, и Драгана начала их перебирать, старательно рассматривая каждый мазок, а Томас просто хотел разобраться. Рисунок будто обрывался. Линии не закончены, а иногда казалось, что один рисунок прерывал другой или продолжение пряталось уже в других линиях на других работах.