Шесть холстов у окна, два холста на диване, ещё пять на столе, а восемь занимали мольберты. Четыре холста рядом со спальней, один холст под креслом, и ещё три рядом с кроватью. Последние три были на кухне. Всего тридцать два холста.
Драгана собрала все в гостиной. Каждый холст разного размера. Ни один рисунок не доходил до краёв.
— Зачем ты их сюда притащила?
— Потому что наша семейка далека от нормальной, ― Драгана сходила на кухню и вернулась с двумя острыми ножами. ― Помоги мне.
Он начал бережно срезать холсты с подрамников, стараясь не повредить рисунки, и оставил записку на журнальном столике, чтобы Анастасия точно заметила, когда вернётся. Томас волновался, но знал, тётя имела привычку исчезнуть из города на несколько дней в поисках нового антиквариата для своей лавки. Появилась мысль связать историю Михаила и пропажу тёти, и от того шум поднимать совсем было неуместно. Много они старались не говорить в квартире Анастасии, и покинули магазин тёти, как можно быстрее. Даже если она уехала по делам, следовало быть осторожнее.
Томас закрыл багажник и посмотрел на сестру. Она сидела на пассажирском сидении, разглядывала облака, парящие низко над городом. Им так и не удалось поговорить. Ему было что сказать, но рассказ Драганы никак не получалось уложить в голове, чтобы не злиться. Утро вообще не выдалось для обсуждения старых проблем или новых, которые всё наваливались и наваливались. Он вообще не верил, что это происходит с ним, с его семьёй. Вдруг многие вопросы перестали иметь значение или смысл.
Способности Михаила пугали. Им не удалось поговорить о мотивах больше. Драгана настаивала поехать в магазинчик Анастасии, Михаилу нужно было вернуться в Совет. Тогда Томас принял решение, которое считал единственно правильным.
Драгана не одобрила его. Посмеялась только, пока они ехали в столицу.
— Ты правда хочешь показать ему хранилище? Пустить туда, куда никто кроме нашей семьи не входил? ― вопросы повалились на него сразу, как только он сел за руль. ― Ты доверяешь ему?
— У нас общий враг.
— Поверить не могу, что ты не сомневаешься в его истории ни на миг.
— Кто сказал, что я не сомневаюсь?! ― Томас немного прикрикнул, но быстро взял себя в руки. ― На тебя дважды напал девант. Ты в опасности. И если он поможет уберечь тебя, то я готов пустить его в святая святых нашего дома.
Чёрная машина, с широкими крыльями притормозила у крыльца поместья. Своего водителя Михаил не взял и приехал один. Драгана молчала, когда Томас пожал гостю руку и поздоровалась весьма сухо.
— Хочу огласить несколько правил, ― сразу начала его сестра.
— Правил? ― Томас немного напрягся, видя замешательство Михаила.
— Да, ― Драгана наклонила чуть голову вправо, и теперь гость удивился. ― Ничего нельзя выносить из сокровищницы моего отца. Ты можешь делать записи, если не прихватил с собой тетрадь, я выделю для тебя одну. И ты будешь находиться под присмотром. Сначала экскурсия и инициатива от моего брата.
— Хорошо. ― Разумовский согласился весьма быстро.
— Тогда пройдём.
Они шли по длинному коридору, а Михаил рассматривал дом, будто видит впервые. Томас понимал его любопытство. Высокие потолки, лепнина, люстры приковывали внимание к своим хрустальным деталям, стены отделаны деревом. Большие окна завешаны тончайшим тюлем и тяжёлыми плотными шторами цвета виридиан. Прошли одни двойные двери и оказались в правом крыле поместья, где небольшой холл вёл к одному из главных достояний страны.
Разумовский замер от ожидания, поражённый красотой, и Томас заметил, как чародея ужаснуло могущество, которым обладала его семья. Почти что легенды ходили вокруг сокровищницы Николая и было чрезмерно много желающих увидеть это всё своими глазами. Каждый, кто впервые видел двери, ведущие в хранилище, говорили, что представляли их меньше, а дерево светлее, вырезанный рисунок менее грандиозный. В холле было два больших окна справа, с такими же шторами, как и в других коридорах поместья, а между ними два кресла, обитые дорогой тканью, где между расположился столик с вырезанной доской для игры в «Улей королевы». Фигуры стояли и будто приглашали сыграть партию. Отлитые из бронзы, одна половина украшена навершием из драгоценного граната, другая танзанитом. Вокруг доски вырезана руническая связь.
Замок на двери ― самое невероятное, что когда-либо видел Михаил и не скрывал своего удивления. Он приблизился, чтобы рассмотреть, как на стыке двух дверей вился узор не из дерева, а металла. Круг в центре и от него, вверх и вниз ползли засовы, переплетались и сливались воедино.