– Мне показалось…
– Креститься надо, когда кажется! Да и то только в том мире. Тут спрашивать нужно! Ты уже давно не стажёр, и даже не новичок…
Когда пыл Всеволода Андреевича поутих, он наконец-то перешёл на спокойный разговор и объяснил, что натворил Петров. Процедура адаптации, которая длится сорок дней, предназначена не для того, чтобы ушедшие из Мира Живущих могли там попрощаться со своими близкими. Преподносится это, конечно, именно так, и это даже является частью правды, но на самом деле за это время проверяют возможности прибывших. Насколько они легко могут освободить своё сознание и покинуть тело. Освободившаяся душа, если эту энергию называть привычным словом для живущих, может беспрепятственно пересекать границы двух миров. Более того, осознанная душа может занимать тело живущего в том мире. Не полностью, конечно, вытесняя сознание реципиента, но занимая значимую его часть. Прибывшие с осознанной душой выделяются и поступают на особый контроль. Некоторые из них, после длительной проверки и подготовки, впоследствии напрямую могут влиять на события в Мире Живущих, заставляя того человека принимать те или иные решения. Естественно, что их используют только для значимых событий, потому что прибывших с подобными способностями не так много. Они, можно сказать, на вес золота.
– Я тебе как-то рассказывал, что кое-кого можно вывозить за Обочину, на границу миров. Так вот, это про них. Осознанных. Чем ближе к Миру Живущих выпустить сознание, там значительнее его сила там. И благодаря тебе, – закончил начальник. – Мы одного потеряли.
– Разве нельзя её как-то вернуть? Разбудить?
– Сознание – материя тонкая, – повторил Всеволод Андреевич слова, которые Петров за последние дни слышал уже не раз. – Она свою связь с телом разорвала.
– И что теперь с ней будет? – поинтересовался Петров.
– Ты лучше бы спросил, что с тобой теперь будет.
– И всё же?
– Если всё упростить и избавить тебя от сложной терминологии, то со временем её сознание там одичает. В редких случаях получается так, что сознание «потеряшки» оказывается на месте разрыва Обочины, когда мы по тем или иным причинам выходим к живущим. Чаще их просто принимает Обочина. А там уже не знаю, в кого она превратится. Ей же надо будет питаться. Химерой или Лярвой станет. Или ещё кем. Я не знаю.
Петров вспомнил, что Ангел Слава что-то рассказывал ему про потерянные и сбежавшие души. Про то, что их ожидает вечное скитание среди живущих. Но тогда он в подробности не вдавался. Сказал только, что такое иногда бывает.
– И что со мной теперь будет?
Всеволод Андреевич задумался. По его напряжённому взгляду было видно, что случай не рядовой. Он нервно побарабанил пальцами по столу, как будто это помогало ему принять решение.
– С одной стороны, ты, конечно, виноват. Но! – Он снова встал и начал ходить по кабинету, и Петрову пришлось даже поворачиваться вслед за ним, чтобы ничего не пропустить. По одним жестам и мимике начальника он уже научился делать предварительные выводы о его мыслях и настрое. – Но всё-таки, во-первых, это просчёт комиссии по адаптации. Как они могли её упустить из виду?
– Я попросил, – виновато признался Петров в очередном проступке.
– Молодец, – остановился Всеволод Андреевич. – Давай ещё больше на себя навешивай нарушений. И тем не менее, – продолжил он. – Это их просчёт. Ладно. С ними разберёмся. Я не могу разбрасываться даже такими своевольными сотрудниками. В тебе есть потенциал. Даже Библиотекарь за тебя поручался перед Высшим судом. А он видит людей.
– Библиотекарь? – удивился Петров. – Он имеет право голоса?
– Ещё какое. Должность у него такая, и огромный опыт – распознавать ключевых Вершителей. Я не удивлюсь, если это он предложил Тёмным такой размен на суде.
– Так что мне теперь делать?
– Ничего нового. Съезди в Библиотеку. Займись своим делом. Возьми что-нибудь поработать. На твой выбор, – посоветовал Всеволод Андреевич. – Я пока за тобой приберусь.
– А куда?.. – Петров замялся, подбирая слово. – …тело Марины увезли?
– Не твоё дело, – отрезал начальник.
До Библиотеки Петров снова ехал с дедом Борей, стоя у окошка кабины водителя.
– У меня какой-то талант попадать в неприятности, – жаловался Петров старику. – Вроде намерения хорошие, а потом смотришь, что у них, оказывается, изнанка есть.
– Помнишь поговорку, – дед Боря посмотрел на Петрова в зеркало заднего вида. – Благими намерениями куда дорога вымощена? Это только в книгах своих ты управляешь судьбой. А со своей всё гораздо сложнее. Может, её тоже кто-то пишет?
Петров не ответил, понимая, к чему клонит дед Боря. Он сел на боковое сиденье. Так и доехал до конечной, погружённый в свои мысли.