Николай Петрович не мог не заметить изменений. Как историк, он видел закономерности. Как краевед, помнил старые записи. В архиве он когда-то наткнулся на пожелтевший листок с описанием «знамений, предшествующих великому деянию тёмных сил»: увядание растений, мор скота, кошмары у жителей. Тогда он счёл это суеверной чепухой. Теперь же, глядя на почерневшие листья и испуганные лица соседей, он чувствовал ледяную руку на спине.
В глубине души он догадывался, Алёна - или то, что притворялось ею, - готовило что-то ужасное. Что-то, что могло погубить всю деревню. В его памяти всплыли обрывки знаний о защитных оберегах: о «слезе Богородицы» - растении растущем на северных склонах оврагов, о старых железных подковах, закопанных под порогом. Он решил действовать. После заката, с фонарём в дрожащей руке, он отправился к старой кузне, надеясь найти там хоть что-то, что могло бы помочь.
Мария, чьё восприятие было обострено до предела предстоящим ритуалом, почувствовала его тревогу и его решимость. Он стал угрозой. Угрозой, которую нужно было нейтрализовать. И она знала, как это сделать. Когда ничего не нашедший, Николай Петрович, возвращался от кузни, она вышла ему навстречу. На её лице играла мастерски сыгранная смесь страха и возбуждения.
- Николай Петрович!
Учитель обернулся и увидел Алёну. Она выглядела взволнованной, её глаза блестели, а пальцы нервно теребили край кофты. Казалось, она вот-вот подпрыгнет от нетерпения.
- Я должна вам кое-что показать! В подвале. Вы не поверите! - её голос дрожал от искусно подобранной смеси страха и восторга. Он насторожился. Всё в нём кричало об опасности. Но что-то в её возбуждении было таким... искренним. Таким, каким он сам чувствовал себя, находя старую карту или неизвестную запись.
- Я... хотела передвинуть старый шкаф, ну тот, что стоит в углу с периодикой, - она заговорила быстро, слова путались, вырываясь наружу. - И там оказалась дверь! Совсем
незаметная! А ключ... ключ висел за той старой картиной, помните? Я её поправить хотела... И я спустилась... Николай Петрович, там... там целая комната! В подвале!
Она схватила его за рукав, и в её глазах горел такой неподдельный огонь открытия, что его собственная учёная душа не могла не откликнуться.
- Там книги! - прошептала она, широко раскрыв глаза. - Десятки, сотни книг! Старые, в кожаных переплётах. И рукописи, и какие-то бумаги... Я не всё разглядела,
испугалась одна. Но я видела фамилию - Омутовский! Мне показалось, это настоящий клад... для ваших исследований.
Сердце Николая Петровича ёкнуло. «Омутовский» - это было то самое слово, что заставляло его часами сидеть в архивах. Все его опасения, вся тревога мгновенно померкли перед ослепительной перспективой. Личный архив Омутовских! Не передаваемые, сто раз изменённые легенды, а документальные свидетельства! Возможность наконец отделить правду от вымысла. Исследовательский дух в нём вспыхнул с новой силой, затмив голос разума. Возможно, её странное поведение последних дней было просто следствием этого шока, этого открытия.
- Покажите, - хрипло, с внезапно пересохшим горлом, сказал он, и в его глазах загорелся тот самый азарт, на который она и рассчитывала.
Она повела его в библиотеку, к зловещей двери, мимо которой он, краевед, много лет проходил, даже не подозревая о её существовании. Замок скрипнул, и на них пахнуло
знакомым ей, но смертельно опасным для него холодом и запахом древней бумаги.
- Здесь, - она указала вглубь подвала, где в полумраке мерцали свечи, будто ожидая их. - Эта комната похожа на старый кабинет хозяина. Там в углу сундуки с грудами книг. Я побоялась идти туда дальше.
Николай Петрович сделал шаг вперёд... и замер. Его глаза расширились. В слабом свете, падающем из библиотеки, он увидел их - стеллажи, ломящиеся от фолиантов в
кожаных переплётах, груды рукописей на столах, странные приборы на полках. Это было больше, чем он мог себе представить.
- Боже правый... - вырвалось у него. Все его подозрения, вся осторожность мгновенно испарились перед этим зрелищем. Исследовательский азарт захлестнул его с головой. - Это же... это невероятно!
Он, не помня себя, шагнул вперёд, вглубь подвала, его руки сами потянулись к ближайшему фолианту. В этот миг он был готов простить "Алёне" все её странности - ведь именно она подарила ему это открытие. Внезапно дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Резкий звук заставил его вздрогнуть и обернуться. И он увидел... Ту же Алёну. Но теперь её лицо было искажено совершенно иной гримасой - холодной, торжествующей улыбкой. В её руке, освещённой дрожащим светом свечей, блеснул