— И какой же? — выдавил он. — Чтобы испытать мою силу духа и терпение? Или, возможно, ты права, и ты послана богами — обманщица, которая хочет, чтобы я впал в некое безумие.
Бени закатила глаза и легла на спину, закинув ноги на кровать. Немного поерзав, она, казалось, нашла удобное место и счастливо вздохнула. Заложив руки за голову, она смотрела на него, ее веселье ни на секунду не ослабевало.
— Вот тут ты ошибаешься. Может быть, небольшой хаос… но я уверена, что я здесь для того, чтобы сделать твою жизнь более красочной и интересной.
— Более красочной? — эхом повторил он, торопливо оглядывая свое жилище.
— Я не совсем имею в виду оформление интерьера — не то чтобы оно не поражало. Должна сказать, я никогда не видела такого яркого всплеска цветов, подобранных таким образом. Довольно мило, хотя, честно говоря, я думаю, что некоторые из этих сочетаний заставили бы мою маму закричать. Багрово-красный? Интригующе. Она посмотрела на подушки и еще раз улыбнулась ему, когда села.
Он проворчал что-то, искоса взглянув на нее, налил немного воды в чайник и поставил его на огонь, чтобы вскипятить. Чай может успокоить его нервы. Движение краем глаза привлекло его внимание, и он оглянулся, чтобы увидеть, как маленькая самка снимает с себя верхнюю одежду, оставляя свободно двигаться гладкие округлости ее грудей. У него пересохло во рту, и он почувствовал, как его охватила паника, даже когда его член затвердел под оболочкой.
— Что ты делаешь? — он встревоженно зашипел.
Взглянув на него, Бени удивленно подняла брови, что подразумевало о ее размышлениях касаемо его интеллекта. Затем выражение ее лица сменилось чем-то хитрым.
Сверкнув глазами, она наклонилась вперед и громко прошептала:
— Я сняла рубаху.
Фальц проглотил приглушенное ругательство, стараясь говорить размеренным тоном.
— Я вижу, что ты сняла рубаху. Я не слепой.
Бени склонила голову набок.
— Тогда почему ты спрашиваешь меня, что я делаю?
— Почему — прорычал он. — Почему ты ее снимаешь?
Человек фыркнула на него, еще раз выразительно закатив глаза.
— Сейчас ты просто ведешь себя глупо или намеренно тупишь. Я уверена, что могла бы остаться полностью одетой, пока позволяю тебе заниматься со мной всякими развратностями, но фу. Секс — это весело и замечательно, но я бы предпочла, чтобы от моей одежды им не пахло. Не говоря уже о том, чтобы на нее попадали телесные жидкости — кстати об этом, я не буду спать на мокром.
Она многозначительно посмотрела на матрас и переместилась на середину, где наклонилась достаточно, чтобы стянуть юбку и нижнее белье. Фальц почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он окинул взглядом нежную, стройную длину ее ног, проследил за линией внутренней поверхности бедер, пока они не встретились у ее лона. Низкий стон вырвался из него, когда его член уперся, раздвигая шов, удерживающий его внутри, и его набухшее возбуждение выскользнуло на свободу.
— Фальц, если у тебя есть минутка, — прервал его охотник, войдя в домик. Далеко он не ушел. Фальц повернулся к нему, злобно рыча, и встал перед самкой.
— Убирайся, — яростно прорычал он.
Глаза самца округлились от шока. Поспешно извинившись, он, спотыкаясь, вышел обратно.
— Ах, видишь? Ты уже отпугиваешь несчастных самцов, — поддразнила Бени.
Он с рычанием повернулся к ней, его взгляд упал на ее обнаженное тело. Голод горячей болью разлился в животе. Самка доводила его до безумия более чем одним способом. Ее губы восхитительно изогнулись, когда пальцы скользнули вниз по ее телу, задерживаясь на груди, чтобы пощипать соски.
— Ты не ведаешь, что творишь, самка, — предупредил он низким рычанием.
Ее хриплый смех заполнил комнату.
— Ах, но, как видишь, я знаю. И теперь это соглашение между нами выглядит еще более восхитительным. — Ее язык прошелся по полной нижней губе, когда взгляд остановился на члене. Его яростный член еще больше набух под ее взглядом. В этом не было никаких сомнений. Ему — как любили говорить человеческие самки в его деревне — окончательный пидец.
ГЛАВА 11
Бени почувствовала, как страсть разгорается глубоко в животе, когда она смотрела на Минтара перед собой. Грубоватый самец был не только с исключительным характером, но она также находила его чопорную — осмелится ли она сказать, ханжескую? — натуру милой. Но теперь, когда его член стал толстым и набухшим от желания, а его горящий взгляд устремлен на нее, она лишилась дара речи от этой необузданной силы.